Тевье-молочник - Страница 86

Слава богу, что у нас еще есть с чем с места трогаться. Кое-что осталось от прежнего, немножко от скотины, которую мы продали, за хату сколько-нибудь получим. А тут немножко, там немножко: глядишь - полна плошка. И то благо! Да если бы у нас даже ничего не было, все равно, - говорю, - нам лучше, чем Менделю Бейлису!

Словом, кое-как уговорил ее, чтоб не шибко упрямилась. Втолковал ей, что раз урядник пришел и бумагу принес, раз велят выезжать, то нельзя же поступать по-свински, - надо уходить... А сам отправился на деревню улаживать дело с хатой. Прихожу к Ивану Поперило, к старосте то есть. Он хозяин крепкий, и хата моя давно ему приглянулась! Я не стал ему рассказывать, что, и как, и почему, а говорю прямо:

- Да будет тебе известно, Иван-сердце, что покидаю я вас...

- Что так? - спрашивает он.

- В город, - говорю, - переезжаю. Хочу быть среди своих. Человек я не молодой, а вдруг, упаси бог, помирать придется...

- Что ж ты, - отвечает он, - здесь помереть не можешь? Кто тебе не дает.

- Спасибо, - говорю, - тебе здесь сподручнее помирать. А я лучше к своим пойду... Покупай, Иване, мою хату с огородом. Другому не продал бы, а тебе продам.

- А сколько ты за хату хочешь?

- А сколько дашь?

Словом, пошел разговор: "Сколько хочешь?" - "Сколько дашь?" - стали торговаться, по рукам ударять, десяткой больше, десяткой меньше, - покуда не столковались насчет цены. Взял я у него приличный задаток, чтобы без отказу было, и так вот за один день распродал за бесценок, разумеется, всё свое имущество, все в золото превратил и пошел нанимать подводу, чтобы забрать оставшуюся рухлядь.

Однако послушайте, что с Тевье приключиться может! Вы только внимательно слушайте, я вас долго не задержу, в двух словах передам.

Прихожу я перед отъездом домой, а дома ничего уже нет - разор! Стены голые и кажется, будто они слезами плачут. На полу - узлы, узлы, узлы! На припечке кошка сидит, как сирота, печальная, бедняжка, - меня даже за сердце взяло, слезы на глаза навернулись... Кабы не стыдился дочери, поплакал бы всласть... Что ни говорите, все-таки батьковщина!.. Вырос тут, маялся всю жизнь и вдруг, пожалуйте, изыди! Говорите что хотите, но это очень больно! Однако Тевье - не женщина, сдерживаю себя и эдаким веселым тоном кричу дочь:

- Поди-ка сюда, Цейтл, где ты там запропастилась?

Выходит она, Цейтл то есть, из соседней комнаты с красными глазами, с распухшим носом. "Эге, думаю, дочка моя опять наревелась, как баба в Судный день". С этими женщинами, доложу я вам, - сущая беда: чуть что - плачут! Дешевые у них слезы...

- Глупая! - говорю я. - Чего ты опять плачешь? Посуди сама, какая разница между нами и Менделем Бейлисом...

Но она и слушать не хочет.

- Отец, - говорит, - ты не знаешь, чего я плачу...

- Отлично, - говорю, - знаю! Почему бы мне не знать? Плачешь, потому что жаль с домом расставаться... Ведь ты здесь родилась, здесь выросла, ну, конечно, тебе больно! Поверь мне, не будь я Тевье, будь я другой человек,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com