Тевье-молочник - Страница 48

его поговоркой, говорю, что есть, мол, у нас изречение... Но и он меня перебивает и говорит, что изречения он знает не хуже моего, а может быть, и лучше. И как начнет шпарить наизусть наше Пятикнижие, да еще по-древнееврейски, только как-то по-своему... "Берешит бара элогим..."* Каждый раз одно и то же. Опять-таки перебиваю его и говорю, что есть у нас "мидраш"... "Мидраш, - отвечает он, - это уже талмуд", - а талмуда он не любит, потому что талмуд, по его мнению, - это чистое жульничество... Тут уж я вспыхиваю не на шутку и начинаю выкладывать ему все, что на ум придет. Думаете, это его трогает? Ничуть. Смотрит на меня, посмеивается и бороду расчесывает. А ведь ничего на свете нет хуже, чем когда ругаешь человека, с грязью его смешиваешь, а тот молчит. У вас желчь разливается, а тот сидит и усмехается!

Тогда я не понимал, но теперь мне ясно, что означала эта усмешка...

Возвращаюсь однажды домой уже к вечеру и застаю писаря Федьку на улице с моей Хавой, с третьей дочерью, следующей за Годл. Увидав меня, парень повернулся, снял передо мною шапку и ушел. Спрашиваю у Хавы:

- Что тут делал Федька?

- Ничего! - говорит.

- Что значит "ничего"?

- Мы разговаривали! - отвечает она.

- А что общего у тебя с Федькой? - спрашиваю я.

- Мы, - говорит она, - знакомы уже давно.

- Поздравляю тебя с таким знакомством! - говорю я. - Хорошая компания для тебя - Федька!

- А ты разве его знаешь? - отвечает она. - Знаешь, кто он такой?

- Кто он такой, я не знаю, - говорю я, - родословной его не видал. Но понимать - понимаю, что он, должно быть, очень знатного рода: отец его, наверное, был либо пастух, либо сторож, либо просто пьяница...

Тогда она мне заявляет:

- Кем был его отец, я не знаю и знать не хочу, - для меня все люди равны. Но то, что сам он человек необыкновенный, это я знаю наверняка...

- А именно? - спрашиваю я. - Что же он за человек такой? А ну-ка, послушаем...

- Я бы сказала тебе, да ты не поймешь, Федька - это второй Горький.

- Второй Горький? А кто же такой был первый Горький?

- Горький, - отвечает она, - это нынче чуть ли не первый человек в мире!..

- Где же он обретается, - говорю я, - твой мудрец, чем он занимается и что он проповедует?

- Горький, - отвечает Хава, - это знаменитый писатель, сочинитель, то есть он книги пишет, и к тому же редкий человек, чудесный, замечательный, честный, тоже из простонародья, нигде не учился, все самоучкой... Вот его портрет.

При этом Хава достает из кармана карточку и показывает мне.

- Вот это, - говорю, - и есть твой праведник, реб Горький? Готов поклясться, что я его где-то видал: не то мешки на станции грузил, не то бревна в лесу таскал...

- Что ж, это, по-твоему, недостаток, если человек своими руками хлеб добывает? А ты сам не трудишься? А мы не трудимся?

- Да, да, - отвечаю я. - Конечно, ты права!

В писании прямо так и сказано: "От трудов рук своих будешь кормиться" - не будешь трудиться, - есть не будешь. Однако я всеОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com