Скверный маркиз - Страница 30

— Я рассчитывала застать вас в одиночестве, сэр Мортимер, так как мне надо сообщить вам кое-что важное.

— Вы меня заинтриговали, — и сэр Мортимер улыбнулся, — не присядете ли? Вам удобнее будет сообщить о том, какое дело привело вас ко мне. И позвольте мне также заметить, что видеть вас в моих апартаментах — большое удовольствие, хотя я и опасаюсь, что ваш визит сюда и в одиночестве может дать пищу многим болтливым языкам!

— Меня совсем не беспокоит то, что станут обо мне говорить. Сэр Мортимер, я пришла к вам, чтобы защитить девушку по имени Эмма Хигсон.

— Эмма Хигсон? — Он обескураженно потер переносицу. Было совершенно очевидно, что сэру Мортимеру это имя ничего не говорит. — Эмма Хигсон? — повторил он. — Извините, мисс Стэнион, но я не знаю женщины, носящей подобное имя!

— Очевидно, вы забыли спросить, как ее зовут, — холодно продолжала Орелия, — но, получив удовольствие от ее общества, вы заплатили ей гинею, а это вряд ли адекватная компенсация за услуги человеку, который обитает в Райд Хаузе.

Он внезапно сощурился и покраснел, и Орелия поняла, что сэр Мортимер вспомнил, о чем идет речь.

— Не имею ни малейшего представления, о ком вы говорите, мисс Стэнион, — тем не менее возразил он высокомерно, — и на что намекаете. И, собственно говоря, вам бы лучше оставить мой дом и удалиться в Райд Хауз, если вы там действительно остановились. Нет никаких причин обсуждать подобные темы, совершенно неподобающие для дамы вашего положения в обществе!

— Вы предпочитаете, чтобы я обсудила эту тему с кем-нибудь еще?

— Не понимаю, о чем вы толкуете, — сердито ответил сэр Мортимер. — Вот уж действительно: Эмма Хигсон! Никогда не слыхал об этой женщине!

— Сейчас я скажу, что мне от вас требуется, сэр Мортимер. У Эммы Хигсон должен родиться от вас ребенок. Чтобы дать ей возможность уехать из Лондона и выйти замуж за порядочного молодого человека, способного отнестись к будущему ребенку как к своему собственному, мне требуется получить от вас тысячу фунтов!

— Тысячу фунтов! — воскликнул сэр Мортимер. — Вы в своем уме? Неужели вы действительно думаете, что я выложу вам такую сумму из-за утверждений, которые, уверяю вас, абсолютно лживы?

— Нет, это правда, и вы тоже это знаете! Вы изнасиловали девушку в одной из спален Райд Хауза, в какой-то мере нарушив правила гостеприимства, каких неукоснительно придерживается хозяин дома!

— Но если девушка сказала, что я повел себя с ней таким образом, значит, она наглая врунья! — огрызнулся сэр Мортимер. — Как можете вы верить подобному обвинению из уст грязной девки, которая скажет все что угодно, лишь бы избежать обвинений в распутстве?

— Не могу поверить, чтобы ваш друг, маркиз Райд, принял бы к себе в дом в качестве горничной «грязную девку». Эта девушка, между прочим, дочь главного лесничего его сиятельства. Она приличная и порядочная девушка, во всяком случае, была таковой, пока вы не поступили с ней столь отвратительным образом, и единственный способ для вас избежать скандала, сэр, — это без единого возражения дать мне деньги, о которых я говорю, и радоваться тому, что вы отделываетесь только этим.

— Ах, вот как! Вы меня учите, как избежать скандала! — возопил сэр Мортимер, быстро расхаживая по гостиной. — О каком скандале вообще может идти речь? Неужели вы думаете, что слово какой-то блудливой девки будет что-либо значить по сравнению с моим словом?

— А вот это мы и узнаем, — угрожающе отвечала Орелия, — потому что, если вы не дадите мне немедленно денег, сэр Мортимер, я отвезу эту девушку к вашей жене, а если она откажется ее выслушать, я доставлю Эмму к самой королеве! Я знаю, что ее величество очень внимательно относится к подобным жалобам, и уж, во всяком случае, я-то аудиенцию у королевы получу! Как вам такой вариант?

— Вы способны на такой гадкий поступок? — вскричал разъяренный сэр Мортимер, явно уязвленный тем, что ему грозит потерять доверие королевы. Ну и жены тоже. — И как вы смеете мне угрожать этим?

— Я вам не угрожаю, я только довожу до вашего сведения, чт именно я предприму, если вы не дадите мне тысячу фунтов, чтобы Эмма Хигсон и человек, за которого она выйдет замуж, могли бы начать новую жизнь!

— Какая наглость! — бесновался сэр Мортимер, но вдруг замер на месте и взглянул на Орелию: — А как я могу быть уверен, что вы именно та особа, за которую себя выдаете? Вы явились ко мне, требуя тысячу фунтов! А может быть, вы столь же щедры в своих милостях, как крошка Эмма Хигсон, которую вы так старательно защищаете? — И, пожевав губами, он вдруг добавил просительно: — А может быть, мы, моя дорогая, придем к общему согласию? Мне очень и очень жаль платить какой-то там Эмме Хигсон, но вы — это совсем ведь другое дело! Ваша любовь вполне может стоить такой суммы!

И он начал медленно к ней приближаться, улыбаясь и с тем же плотоядным взглядом, каким смотрел на нее лорд Ротертон…

Тогда тоже медленно, глядя на него в упор, Орелия вынула пистолет из муфты, и он остановился как вкопанный.

— Да вы сумасшедшая! — заверещал он. — Вы совсем спятили! Сейчас позову слугу, и он вышвырнет вас из моего дома, чего вы и заслуживаете!

— Только попробуйте, и я немедленно еду к вашей жене!

С минуту он колебался.

— Ладно, вы получите деньги, — наконец уступил он. — Слишком мне хорошо известно, какую суматоху может устроить такая маленькая змея, как вы! Моя жена вам не поверит, но мне больше всего дорого семейное спокойствие. В каком виде вы хотите получить такую большую сумму?

— Преимущественно — наличными!

Сэр Мортимер открыл ящик письменного стола:

— Вот двести фунтов! Выиграл прошлой ночью в карты. А на пять сотен я вам выпишу чек.

— Не на пять, а на восемь, с вашего позволения! И выпишете их не на мое имя, а на имя Эммы Хигсон… И уверяю вас, она вас больше не потревожит…

Сэр Мортимер, выругавшись сквозь зубы, выписал чек, положил его на купюры в двести фунтов и отдал Орелии. По-прежнему держа в одной руке пистолет, другой она спрятала деньги в муфту.

— А если вы вздумаете опротестовать выданный чек, сэр Мортимер, то имейте в виду, что моя угроза рассказать обо всем вашей жене остается в силе, пока деньги не окажутся в руках Эммы.

— Вы получили, что хотели, а теперь убирайтесь из моего дома и будьте прокляты!

— Вряд ли вы думаете, что я задержусь в вашем доме хоть минутой дольше, чем это необходимо. Сэр Мортимер, меня от вас почти физически тошнит. Тот факт, что вы отдали мне тысячу фунтов, может в какой-то степени облегчить вашу совесть, но надеюсь, когда-нибудь вы вспомните о ребенке, отцом которого являетесь… ребенке, чья судьба, если бы не мое вмешательство, была бы — расти безымянной сиротой в доме для подкидышей, а может быть, окончить существование в реке, на дне грязной Темзы, вместе со своей матерью. Ненавижу и презираю вас, вы отвратительное и гадкое животное!

С этими словами Орелия вышла из комнаты, громыхнув дверью, и на дрожащих ногах спустилась вниз. Слуга открыл перед ней дверь, и, сев в экипаж, она велела ехать в Райд Хауз, не заметив, что за ее каретой следует фаэтон, и так всю дорогу, до Парк-лейн.

Войдя по возвращении в холл, она решила сразу же вернуть пистолет на место и поспешила в утреннюю гостиную к столику с оружием. В этот момент дверь открылась, и сердце у Орелии подпрыгнуло: вошел маркиз, и еще никогда она не видела его в таком состоянии — губы его сжались в одну жесткую, тонкую линию, в глазах полыхала ярость.

— Я видел вас, когда вы от него вышли… Я не мог поверить глазам своим! Чем вы там занимались? Чем он соблазнил вас, чем заманил при свете дня к себе, когда все могли вас увидеть! Вы можете это объяснить?

Орелия хотела было ответить, но лицо маркиза выражало такое отвращение, что она не могла произнести ни звука.

— Отвечайте же, — закричал он, — что для вас значит Розэм, этот вымогатель и растлитель девственниц, неужели и в самом деле он завоевал ваше сердце? А я-то думал, что вы — другая, я бы побился об заклад на собственную жизнь, что вы не такая, как прочие. Но, оказывается, я ошибался! Что же он вам предложил? Будучи женатым! Он, чья репутация во всем, что касается молодых женщин, просто смердит?