Последнее дыхание империи - Страница 9

– Я же сказал: шторм.

– Дело плохо, адмирал, – подошел к ним капитан корабля. – Боюсь за эту штуковину, – он кивнул на летательный аппарат, который занимал почти всю верхнюю палубу. – Как бы ее не смыло.

– Крепите канаты! – скомандовал лэрд Кенси. – Еще веревки несите! Обвязать ее всю! Всю гондолу! Концы привязать к пушкам, к мачтам, к крюкам в бортах!

– Не надо, – возразил ему Лейтон. – Я взлечу.

– Гондолы не летают в шторм!

– Моя летает! – он кинулся к своим серебристым крыльям.

– Куда! – схватил его за плечо лэрд Кенси.

За спором они прозевали волну огромную. Которая уже не просто качнула корабль. Атаковала его так стремительно, что затрещала мачта, обоих, и Лейтона, и лэрда Кенси накрыло упавшим парусом. Который зацепил летательный аппарат и, обрывая натянутые веревки, потащил его к борту, потому что палуба резко накренилась.

– Держать! – заорал адмирал.

– Я взлечу! – Лейтон выбрался из-под скользкой парусины и вновь попытался добраться до крыльев. Нельзя, чтобы его сокровище сгинуло в морской пучине! Там же столько всего, в кабине, внутри!

Адмирал рванулся за ним.

– Рубите канаты!

– Крепите канаты! – раздались два взаимоисключающих приказа.

К удивлению сьора, подчинились не ему, а лэрду Кенси. Команда дружно налегла на крепеж.

– Держи! – кинул Лейтону адмирал мокрый просоленный конец, завязанный узлом. – Крепче держи! За узел! Помогай!

– Я же сказал: взлечу! – он швырнул канат в лицо этому невеже. – Я в этом уверен!

– Уверен ты будешь в сортире, когда задницу подотрешь после того, как пронесет! Что облегчился! А здесь командую я!

– Нет, я!

Лэрд Кенси с размаху зарядил кулаком его высочеству в левую скулу. Огнем зажегся глаз, Лейтон охнул и упал на скользкую палубу. Покатился к борту, тщетно цепляясь за бочки, которые катились вместе с ним.

– Хватайте его! – заорал адмирал. – Не будь ты мне так нужен, щенок, я бы сам тебя скинул за борт!

Лейтон почувствовал, как в ногу, будто клещами вцепились чьи-то пальцы. Его поволокли назад, туда, где шла битва за ценный груз. Выл ветер, орали что-то матросы. Похоже, материли салагу. Лейтон с огромным трудом встал на ноги.

– Ты будешь помогать? – с ненавистью посмотрел на него адмирал.

– Почему вы мне не верите! Никто не верит! Я могу взлететь!

– Дурак…! – заматерился и лэрд. Потом схватил Лейтона за плечо и резко развернул вправо. – На! Смотри!

Ему показалось, что это гигантский пчелиный рой. Гудел он грандиозно. Его то и дело прошивала молния, настолько яркая, что глаза слепило. Этот рой освободила стихия, у него была одна нога, которая стояла между волнами, вся в морской пене, а на голове как будто шляпа нахлобучена: воронка.

– Это смерч! – прокричал лэрд Кенси. – Он тут гуляет! Тебя затянет в воронку, понял?! Воздушные потоки… опасно… очень…

– Понял! – он схватил канат.

Еще непонятно, кто тут невежа. Грозовой фронт может тянуться аж до материка! До ближайшего архипелага точно! И высоты может и не хватить. А также мощности двигателю. И Лейтон торопливо стал крепить свои крылья вместе с остальными матросами.

Руки пылали от грубых просоленных веревок. Которые до мяса сдирали кожу с ладоней. Глаза почти ничего не видели: их заливала вода. Легкие почти не дышали, в них тоже полно было воды. Саднило горло. Подкашивались от усталости ноги. Лейтон не понимал, сколько времени прошло. Где он, что с ним…

И вдруг ветер стих. Не то, чтобы совсем, но дышать стало легче. Лейтон торопливо прокашлялся. И глубоко вздохнул, раз другой, третий….

– Вроде, уходит шторм, ваша милость, – сказал капитан лэрду Кенси.

– Все целы?

– Пока не понятно. Нас раскидало. Надо дождаться рассвета и подать сигнал к общему сбору. Вы со сьором отдыхайте, дальше уж мы сами.

Лэрд Кенси сел прямо на грязную палубу, спиной привалившись к сломанной мачте. И закрыл глаза. Лейтон рухнул с другой стороны, почувствовав затылком холодное мокрое дерево. Зато спине стало тепло: они с адмиралом сидели плечом к плечу. Отодвигаться было лениво.

– Как тебя зовут? – не оборачиваясь, спросил он.

– Рэйли. Рэй.

– Я Лей. И давай без титулов.

Они помолчали.

– Надо согреться, – сказал, наконец, Рэй. – Идем в каюту. Переоденемся, выпьем. Опасность миновала.

Он встал и протянул Лейтону руку.

«А сильный, черт!» – невольным уважением подумал он, вспомнив, как эта рука тянула канат. За двоих, а то и за троих! И вмазал он своему сьору от души. Видать, наболело.

Поддерживая друг друга, они добрались до двери. Первым спускался Рэй. Вернулись в его каюту. Вещи были разбросаны, кувшин разбит. Пахло чем-то терпко-сладким, должно быть, разлившимся вином.

– Болит? – спросил адмирал, кивнув на окровавленные руки принца.

Болели не только они. Вся левая щека, та, где наливался кровью синяк, спина, по которой ударил упавший парус. И там наверняка огромный синяк.

– Да, очень, – не стал геройствовать Лейтон.

– Где там твои артефакты? Ты же сказал, что может мгновенно залатать любые раны.

– Они в моей гондоле. Вся медицина.

– Сходишь? – подмигнул Рэй.

– Иди ты…

– Тогда обычная мазь. Как у простых смертных, – адмирал полез в аптечку.

Рэй намазал чем-то вонючим, едким руки и спину Лейтона, потом налил им обоим вина, достав из сундука запечатанный кувшин. На этот раз принц вино оценил: выпил все, до капли. Сказал:

– Спасибо. Друзья?

– Моя бабка отравила твою пра-тетку, урожденную Сатару Тадрарт, – сказал адмирал, отхлебнув вина из своего стакана. – Чтобы ее любовник, твой двоюродный дед стал императором. Это к вопросу о дружбе. Потом Ранмир аль Хали зарезал своего кузена, активировал боевые торпеды и расхреначил Чихуан с Фригамой. Заодно запулил и в Нарабор, где после этой атаки похоронили двух сьоров. Но возмездие последовало. Сьора Ранмира убил на поле брани твой дядюшка Кахир. Тоже, кстати, аль Хали.

– А были среди моих предков хорошие люди?

– А то! Только быстро умерли, их имена история не сохранила. Хотя, гуляет легенда, что твоя прабабка Виктория по прозвищу Сильная была неординарной женщиной. Никого не травила, наемных убийц не подсылала, интриги не плела. И все ее уважали. Долгую жизнь прожила и достойную. Жаль, что этот ублюдок, сьор Чанмир не в маму пошел, а в отца. Тирана и садиста.

Лейтон рассмеялся:

– Какие страсти ты рассказываешь! Давай еще выпьем! Не то я это не переварю!

– С радостью! Я ведь только начал. Рассказ о твоей семье.

Они чокнулись. Вино отливало золотом, внутри разливалось тепло. Боль куда-то ушла. Вино хорошее, и мазь хорошая. Лейтон опьянел.

– За что ты меня, кстати, ударил? – спросил он, косясь на кровать. Неудобно: чужая каюта. Хотя, он ведь принц. Если Лейтон правильно понимает дворцовый этикет, слуга может спать и на полу, когда кровать всего одна.

Но разве Рэй теперь слуга? После того, как они вместе отстояли крылья? И подрались.

– Ты должен отныне помнить, что отвечаешь не только за себя, – сказал Кенси.

– Ладно, врать. Просто я тебя нужен. Кстати зачем? Выкладывай уже. Черт с ними, с нашими бабками и тетками! Которые друг друга травили. Ты же не швырнул меня за борт, хотя очень хотел. Чего тебе надо от меня? Не от моего отца, не для страны. Тебе лично что? Какая награда?

Рэй заколебался. Но все-таки сказал:

– Есть одна девушка. Я ее люблю. Но проблема в том, что она принцесса. Есть и еще одна проблема: я не красавчик, как ты. Знаю, что лицо у меня отталкивающее. Поэтому научился так владеть своим телом, чтобы никто на это лицо не смотрел. А также языком. Но принцесса не может оценить мои изящество и красноречие, потому что я не вхожу в круг лиц, которым позволено бывать при дворе их высочеств. Я могу ее видеть лишь на официальных приемах, но она в мою сторону даже не смотрит. Томлюсь, тоскую. Прямо беда.

– Хоть одна из проблем решаема?

– Да. У девушки есть брат. Тоже принц. Тот еще засранец. Меня пообещали сделать советником, если я привезу наследника в Игнис. Брат со своим советником запросто может бывать у сестры. И она к нему и советнику запросто может приходить. За советами. Так я смогу завоевать сердце принцессы. Мне бы только приблизиться к ней.