Последнее дыхание империи - Страница 2

Потому что поцеловали всего лишь руку. А ведь смотрел на губы!

Мейсир распрямился, и снова взгляда не отвел. Айла почувствовала приятное томление. Обычно Анж улыбается. Непроницаемо, улыбкой образцового придворного. А его пажи в это время незаметно поправляют чулки. Готовятся следовать за господином, который намерен уйти.

Они и сейчас позевывают и переглядываются. Айле снова предстоит бессонная ночь. Хотя лэрд из свиты короля сообщил ее величеству, что супруг сегодня не придет. Астролог же напротив, поведал: ночь благоприятная для зачатия наследника.

Сколько уж раз Айла это слышала! Она сбивает простыни по ночам во влажный ком, мечется по огромной кровати, пытаясь найти местечко, где можно задремать. Ее тело созрело, она все время злится, раздражается, чувствует, как жар приливает к промежности.

Может быть, муж бы с этим и справился. Не занимай ее мысли другой.

– Вы тоже можете идти, – отпустила она своих фрейлин, как только Анж ушел.

Она немного побудет в одиночестве. Прежде чем из будуара перейдет в спальню, где служанки разденут грату и расчешут ей на ночь волосы. Право королевы на вечернюю молитву. Хотя, Айла просто смотрит в зеркало и невольно ищет на лице морщины.

Как же она несчастна…

– Я здесь кое-что забыл…

Она аж вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

– Мейсир?!

Он уверенно закрыл дверь. Один, без пажей. Без комнатных собачек и дам, которые от этих собачек без ума. Без обычной своей улыбки, отстраненной. Без почтения вассала к своей королеве. Без цветистых комплиментов.

Просто подошел и протянул ей руку:

– Идем.

В спальне никого не было. Айла лишь потом это поняла. Что он не сделал ничего недозволенного. Хотя она кричала, кусая руку, зажимавшую рот.

– Не так громко, ваше величество…

Он словно издевался. Медлил, когда надо было спешить. Потому что ей не терпелось. Получал удовольствие от ее унижения. Она, королева, просила. Не ушел, когда прогоняла. Потому что ей было стыдно.

Она и не думала, что можно так зависеть от мужчины. Своего вассала. Позволять ему все. Везде трогать, повсюду целовать. Поворачивать ее, как ему вздумается, ставить на колени. А ведь мейсира превозносили, как искусного любовника!

Айла даже поклялась его убить, за то, что с ней он так груб, так откровенен и так циничен, но потом передумала.

Ведь именно это ей сейчас и было нужно…

… Степь отдыхала, солнце село, и низины заволокло туманом. А днем была жара. Разожгли костры, закололи жирного барашка для вождей. Остальным досталась жесткая старая конина. Но никто не роптал.

Этот шатер окутывала, будто пологом благоговейная тишина. Хотя здесь жили не вожди и не их жены с наложницами. Три женщины и трое их детей, два мальчика и девочка.

Барашка для них закололи на жертвеннике, шаманы специально для этого оседлали лошадей. И ездили на капище, к тотемам. Всю вытекшую кровь собрали и щедро разбавили вином. Чаша пошла по кругу у костра вождя.

Тех, особенных женщин сюда не позвали. К ним никто не смел приближаться. Пророчество гласило, что степняки одолеют черных безглазых магов, если породнятся с ними. Заполучат их колдовскую кровь. И тогда эта кровь поведет объединившиеся племена на север, к белым стенам огромного города.

Там надежный кров, тепло, несметные богатства. Трон, на котором должен сидеть великий Хан, вождь степняков. Но в его жилах должна течь и кровь черных колдунов. Чтобы одолеть их магию, при помощи которой они внезапно появляются и исчезают, а еще летают.

Эти трое детей – избранные. Стоит только на них посмотреть. Они крупнее и выше всех остальных детей в стойбище. У одного глаза синие. Другой рыжий. А девочка видит будущее. Ее уже боятся. Даже старые шаманы.

Это они одурманили возбуждающим зельем сына черного мага, полукровку. Заманили в шатер, куда согнали лучших девственниц племени. Самых красивых и самых детородных, как сказали опытные старухи, тщательно осмотревшие каждую. И не ошиблись.

Трое после этой ночи понесли.

Они восседают сейчас у костра в масках из белил и кармина. В островерхих шапках, на каждой – огромный рубин. И все им низко кланяются, этим женщинам. Даже вожди.

Пройдет еще пятнадцать зим, и когда наступит пятнадцатое лето, по степи кинут клич. Все вожди приедут к шатру, из которого выйдут трое. Два могучих воина, один с синими глазами, другой рыжий, и та-которая-видит-будущее.

Все встанут перед ними на колени, низко полонятся и попросят вести их на белый город с белыми стенами.

И начнется война…

… Веста вздрогнула. Запахло горелым мясом и свежей кровью. По степи шла орда. Семя, которое, походя, уронил Ранмир аль Хали, взошло. Мать Веста родила ему сына. Степной ветер семя подхватил. И вот их уже трое…

А еще есть девочка. Золотоволосая, с яркими голубыми глазами. Ее путь лежит в золотой город, в Игнис. Но дальше Веста ничего не видела. Это будущее было для нее пока сокрыто.

пятнадцать солнц спустя…

Полусонный Нарабор, привыкший к деловой размеренной жизни, едва успел поднять зонты, как раздались раскаты грома. Король проснулся мгновенно:

– Что это?! Нас атакуют?! Мне приснился дурной сон. Будто Ранмир аль Хали навел прицел на шпиль нашего главного Храма.

– Сьор Ранмир давно умер, ваше величество. А это просто гроза.

– Просто?!

Дэстен вскочил. Вокруг Нарабора пустыня! Огромный цветущий оазис питают подземные реки! А не вода, которая льется с неба! Грозы здесь бывают лишь по великим праздникам. И никогда в сухой сезон.

– Прикажете объявить тревогу? – заволновался и хранитель королевских покоев.

Едва рассвело, лавки еще не открылись, в домах простолюдинов хозяйки, зевая, поднимали ставни, прежде чем затеплятся кухонные плиты.

– Да. Зонты опустить. Это гибкие солнечные батареи, а не способ закрыться от проливного дождя. Одеваться!

Сьор Дэстен, хоть и не верил в пророчества и знамения, понял: грядет беда. Уж точно перемены. Гроза накатывается с побережья. Оттуда и прилетит.

Нарабор велик. И огромную черную тучу он в состоянии остановить еще на подходе к крепостной стене. Но не послов из столицы империи. Которые из-за этой грозы застряли на день в морском порту.

Воздушная гондола под имперским флагом запросила посадку у парадной лестницы лишь после того, как нарараборские зонты вновь поднялись, ловя лучи уже заходящего солнца. Городу требовалось много энергии. Король чуть не отдал распоряжение перейти на режим жесткой экономии. Но обошлось.

Главная дворцовая площадь тонула в сумерках, как в клубах дыма, и имперцы не решались сесть.

– Этот послы, ваше величество! – доложил начальник дворцовой охраны.

– Я уже понял. – Дэстен заколебался, но все же сказал: – Поднимите на одной из башен флаг Императорского Великого Дома. Это первая посольская миссия за десять солнц. Я успел забыть, что Нарабор был когда-то частью империи.

Ничего хорошего он не ждал. С тех пор, как любимица императора, так и не получившая его согласие на брак с мейсиром Анжем, в отместку взорвала главный портал, огромное государство распалось. Пять его анклавов были разбросаны в разных частях света, и пока правители могли видеть друг друга, хоть каждый день, они были семьей.

Теперь же дорога занимает так много времени, что короли больше не ждут приказа из главной столицы, и все решения принимаются на местах. Империи больше нет.

И какого рожна надо старшему сыну?! Когда материк, где находится Нарабор от другого материка, со столицей Императорского Дома отделяет океан! Нет у них с Рафом больше общего! Нарабор императору ничего не должен!

Послы были одеты в цвета своего господина: белое с золотом. Сразу видно: аристократы! Только имперские замашки здесь ни к чему. Не стоит с таким презрением смотреть на скромное убранство королевского дворца. В Нараборе и в былые-то времена презирали пафос. Зато воздушный флот Дома дальних, единственный, способен пересечь океан. Но зачем?