Пейзаж, нарисованный чаем - Страница 190

лвия, поэтому музыка в нем клокочет, но не вырывается наружу. Было это так.

Как-то вечером, перед премьерой Пуччини в «Ла Скала», с сеньорой Витачей произошел странный, даже вдвойне странный казус. Она направлялась на спектакль в оперу – это совсем близко от отеля. Прямо на улице с ней случился обморок с временной потерей зрения. У нее заболела правая нога, но не там, где она оступилась, а на соседней улице. Боль двигалась метрах в двухстах впереди нее, обогнула что-то, наверное газетный киоск, и свернула за угол. Потом боль остановилась, вероятно перед витриной или объявлением на стене. Сеньора Витача отчетливо почувствовала, что боль приближается к ней и уже идет по той же улице, и тут обморок с временной потерей зрения кончился, и боль соединилась с ней, вступив в правую ступню. В этот самый момент сеньора Витача услышала голос. В толпе людей она различила его, очень знакомый голос, будто завороженная она пошла за ним. Голос что-то рассказывал, чуть заикаясь, глубоким альтом, и она не сразу поняла, принадлежит он мужчине или женщине. Стремительно удаляясь, голос говорил на ее прежде родном языке, на сербском, на котором она больше не говорила и не пела, но который все еще прилично помнила. Это был тот самый глухой и неровный голос, которым она говорила ласковые слова своим детям и убаюкивала их в те времена, когда не была еще госпожой Разин, той, которая впала во грех, а потом взяла на душу смерть своих детей. Она окликнула этот голос:

– Петка, Пятница, Амалия, Витача! – но из толпы никто не отозвался. И тогда она побежала за этим голосом, в противоположную сторону от «Ла Скала», умиравшего в своем бархате и позолоте, побежала, навсегда оставляя мир аплодисментов, когда-то градом обрушивавшихся на улицы Вены, бросая свой чудный голос, первое сопрано Италии, ради этого хриплого, надтреснутого альта, подобного звуку треснувшего бокала, способного держать один только лед.

Птицы, желая подняться ввысь, ловят теплые струи воздуха и легко и быстро воспаряют в небо, под облака. Так и Витача легко и быстро вознеслась на теплых струях горя и жгучей тоски в поднебесье оперных театров. Птицы, желая спуститься, ловят холодную струю воздуха и быстро снижаются до земли. Такая струя несла теперь Витачу вниз. Она еще шла за чьими-то шагами и голосом, но в толпе трудно было не потерять этот голос. Слышалось только, как впереди по улице кто-то в темноте твердо шагает в ночь. И вдруг шаги пропали.

Ноги отказались служить Витаче, и в отель она вернулась на машине. Стоял октябрь, по темному небу плыли облака, и было заметно, что ничего-то они не помнят. Сухая листва шуршала по тротуару, словно жесть. У ворот времени ожидала огромная страна Будущего.

О стихии мы судим по-разному, исходя из своих предрасположенностей. Я и мне подобные верим, что есть искривление времени. Человек, ориентированный вправо, не должен предсказывать будущее – он просто видит и читает за поворотом наших дней. Потому что будущее (а с ним и смерть) видно уже из настоящего, такОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com