Мать - Страница 47

шей и всякую тварь, а людей - не любит! Вот до чего можно испортить человека!

- Мать у него без вести пропала, отец - вор и пьяница, - задумчиво сказала женщина.

Когда Андрей отправился спать, мать незаметно перекрестила его, а когда он лег и прошло с полчаса времени, она тихонько спросила:

- Не спите, Андрюша?

- Нет, - а что?

- Спокойной ночи!

- Спасибо, ненько, спасибо! - благодарно ответил он.

17

На следующий день, когда Ниловна подошла со своей ношей к воротам фабрики, сторожа грубо остановили ее и, приказав поставить корчаги на землю, тщательно осмотрели все.

- Простудите вы у меня кушанье! - спокойно заметила она, в то время как они грубо ощупывали ее платье.

- Молчи! - угрюмо сказал сторож.

Другой, легонько толкнув ее в плечо, уверенно сказал:

- Я говорю - через забор бросают! К ней первым подошел старик Сизов и, оглянувшись, негромко спросил:

- Слышала, мать?

- Что?

- Бумажки-то! Опять появились! Прямо - как соли на хлеб насыпали их везде. Вот тебе и аресты и обыски! Мазина, племянника моего, в тюрьму взяли - ну, и что же? Взяли сына твоего, - ведь вот, теперь видно, что это не они!

Он собрал свою бороду в руку, посмотрел на нее и, отходя, сказал:

- Что не зайдешь ко мне? Чай, скучно одной-то…

Она поблагодарила и, выкрикивая названия кушаний, зорко наблюдала за необычайным оживлением на фабрике. Все были возбуждены, собирались, расходились, перебегали из одного цеха в другой. В воздухе, полном копоти, чувствовалось веяние чего-то бодрого, смелого. То здесь, то там раздавались одобрительные восклицания, насмешливые возгласы. Пожилые рабочие осторожно усмехались. Озабоченно расхаживало начальство, бегали полицейские, и, заметив их, рабочие медленно расходились или, оставаясь на местах, прекращали разговор, молча глядя в озлобленные, раздраженные лица.

Рабочие казались все чисто умытыми. Мелькала высокая фигура старшего Гусева; уточкой ходил его брат и хохотал.

Мимо матери не спеша прошел мастер столярного цеха Вавилов и табельщик Исай. Маленький, щуплый табельщик, закинув голову кверху, согнул шею налево и, глядя в неподвижное, надутое лицо мастера, быстро говорил, тряся бородкой:

- Они, Иван Иванович, хохочут, - им это приятно, хотя дело касается разрушения государства, как сказали господин директор. Тут, Иван Иванович, не полоть, а пахать надо…

Вавилов шел, заложив руки за спину, и пальцы его были крепко сжаты…

- Ты там печатай, сукин сын, что хошь, - громко сказал он, - а про меня - не смей!

Подошел Василий Гусев, заявляя:

- А я опять у тебя обедать буду, вкусно!

И, понизив голос, прищурив глаза, тихонько добавил:

- Попали метко… Эх, мамаша, очень хорошо!

Мать ласково кивнула ему головой. Ей нравилось, что этот парень, первый озорник в слободке, говоря с нею секретно, обращался на вы, нравилось общее возбуждение на фабрике, и она думала про себя:

«А ведь - кабы не я…» Недалеко остановились трое чернорабочих, и один негромко, с сожалением сказал:

- НигдеОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com