Мать - Страница 152

цу рукой, точно стирая с него невидимую паутину. Лицо его сделалось острым, странно высунулись скулы, вздрагивали ноздри, - мать впервые видела его таким, и он немного пугал ее.

Когда она кончила, он встал, с минуту молча ходил по комнате, сунув кулаки глубоко в карманы. Потом сквозь зубы пробормотал:

- Крупный человек, должно быть. Ему будет трудно в тюрьме, такие, как он, плохо чувствуют себя там!

Он все глубже прятал руки, сдерживая свое волнение, но все-таки оно чувствовалось матерью и передавалось ей. Глаза у него стали узкими, точно концы ножей. Снова шагая по комнате, он говорил холодно и гневно:

- Вы посмотрите, какой ужас! Кучка глупых людей, защищая свою пагубную власть над народом, бьет, душит, давит всех. Растет одичание, жестокость становится законом жизни - подумайте! Одни бьют и звереют от безнаказанности, заболевают сладострастной жаждой истязаний - отвратительной болезнью рабов, которым дана свобода проявлять всю силу рабьих чувств и скотских привычек. Другие отравляются местью, третьи, забитые до отупения, становятся немы и слепы. Народ развращают, весь народ!

Он остановился и замолчал, стиснув зубы.

- Невольно сам звереешь в этой звериной жизни! - тихо сказал он.

Но, овладев своим возбуждением, почти спокойно, с твердым блеском в глазах, взглянул в лицо матери, залитое безмолвными слезами.

- Нам, однако, нельзя терять времени, Ниловна! Давайте, дорогой товарищ, попробуем взять себя в руки…

Грустно улыбаясь, он подошел к ней и, наклонясь, спросил, пожимая ее руку:

- Где ваш чемодан?

- В кухне! - ответила она.

- У наших ворот стоят шпионы - такую массу бумаги мы не сумеем вынести из дому незаметно, - а спрятать негде, а я думаю, они снова придут сегодня ночью. Значит, как ни жаль труда - мы сожжем все это.

- Что? - спросила мать.

- Все, что в чемодане.

Она поняла его, и - как ни грустно было ей - чувство гордости своею удачей вызвало на лице у нее улыбку.

- Ничего там нет, ни листика! - сказала она и, постепенно оживляясь, начала рассказывать о своей встрече с Чумаковым. Николай слушал ее, сначала беспокойно хмуря брови, потом о удивлением и наконец вскричал, перебивая рассказ:

- Слушайте, - да это отлично! Вы удивительно счастливый человек…

Стиснув ее руку, он тихо воскликнул:

- Вы так трогаете вашей верой в людей… я, право, люблю вас, как мать родную!..

Она с любопытством, улыбаясь, следила за ним, хотела понять - отчего он стал такой яркий и живой?

- Вообще - чудесно! - потирая руки, говорил он и смеялся тихим, ласковым смехом. - Я, знаете, последние дни страшно хорошо жил - все время с рабочими, читал, говорил, смотрел. И в душе накопилось такое - удивительно здоровое, чистое. Какие хорошие люди, Ниловна! Я говорю о молодых рабочих - крепкие, чуткие, полные жажды все понять. Смотришь на них и видишь - Россия будет самой яркой демократией земли!

Он утвердительно поднял руку, точно давал клятву, и, помолчав, продолжал:

- Я сидел тут, писал и - как-то окис, заплесневелОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com