Мать - Страница 130

го не могла удержать, воскликнула:

- Что это было, голубчик вы мой! Рубили, людей рубили!

- Я видел! - подавая ей вино и кивнув головой, сказал Николай. - Погорячились немного обе стороны. Но вы не беспокойтесь - они били плашмя, и серьезно ранен, кажется, только один. Его ударили на моих глазах, я его и вытащил из свалки…

Лицо Николая и голос, тепло и свет в комнате успокаивали Власову. Благодарно взглянув на него, она спросила:

- Вас тоже ударили?

- Это я сам, кажется, неосторожно задел рукой за что-то и сорвал кожу. Пейте чай, - холодно, а вы одеты легко…

Она протянула руку к чашке, увидала, что пальцы ее покрыты пятнами запекшейся крови, невольным движением опустила руку на колени - юбка была влажная. Широко открыв глаза, подняв бровь, она искоса смотрела на свои пальцы, голова у нее кружилась и в сердце стучало:

«Так вот и Пашу тоже, - могут!»

Вошел Иван Данилович в жилете, с засученными рукавами рубашки, и на молчаливый вопрос Николая сказал своим тонким голосом:

- На лице незначительная рана, а череп проломлен, хотя тоже не сильно, - парень здоровый! Однако много потерял крови. Будем отправлять в больницу?

- Зачем? Пускай остается здесь! - воскликнул Николай.

- Сегодня можно, ну, пожалуй, завтра, а потом мне удобнее будет, чтобы он лег в больницу. У меня нет времени делать визиты! Ты напишешь листок о событии на кладбище?

- Конечно! - ответил Николай. Мать тихо встала и пошла на кухню.

- Куда вы, Ниловна? - беспокоясь, остановил он ее. - Соня одна управится!

Она взглянула на него и, вздрагивая, ответила, странно усмехаясь:

- В крови я…

Переодеваясь в своей комнате, она еще раз задумалась о спокойствии этих людей, об их способности быстро переживать страшное. Это отрезвляло ее, изгоняя страх из сердца. Когда она вошла в комнату, где лежал раненый, Софья, наклонясь над ним, говорила ему:

- Глупости, товарищ!

- Да я стеснять вас буду! - возражал он слабым голосом.

- А вы молчите, это вам полезнее…

Мать встала позади Софьи и, положив руки на ее плечо, о улыбкой глядя в бледное лицо раненого, усмехаясь, заговорила, как он бредил на извозчике и пугал ее неосторожными словами. Иван слушал, глаза его лихорадочно горели, он чмокал губами и тихо, смущенно восклицал:

- Ох… экий дурак!

- Ну, мы вас оставим! - поправив на нем одеяло, заявила Софья. - Отдохните!

Они ушли в столовую и там долго беседовали о событии дня.

И уже относились к драме этой как к чему-то далекому, уверенно заглядывая в будущее, обсуждая приемы работы на завтра. Лица были утомлены, но мысли бодры, и, говоря о своем деле, люди не скрывали недовольства собой. Нервно двигаясь на стуле, доктор, с усилием притупляя свой тонкий, острый голос, говорил:

- Пропаганда, пропаганда! Этого мало теперь, рабочая молодежь права! Нужно шире поставить агитацию, - рабочие правы, я говорю…

Николай хмуро и в тон ему отозвался:

- Отовсюду идут жалобы на недостаток литературы, а мы все еще не можем поставить хорошую типографию.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com