Мастер и Маргарита - Страница 230

в свою очередь, спросила гражданка.

-- Безусловно, -- с достоинством ответил Коровьев.

-- Ваши удостоверения? -- повторила гражданка.

-- Прелесть моя... -- начал нежно Коровьев.

-- Я не прелесть, -- перебила его гражданка.

-- О, как это жалко, -- разочарованно сказал Коровьев и продолжал: -- Ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться в том, что Достоевский -- писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было! Как ты думаешь? -- обратился Коровьев к Бегемоту.

-- Пари держу, что не было, -- ответил тот, ставя примус на стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.

-- Вы -- не Достоевский, -- сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.

-- Ну, почем знать, почем знать, -- ответил тот.

-- Достоевский умер, -- сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.

-- Протестую, -- горячо воскликнул Бегемот. -- Достоевский бессмертен!

-- Ваши удостоверения, граждане, -- сказала гражданка.

-- Помилуйте, это, в конце концов, смешно, -- не сдавался Коровьев, -- вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня в голове? Или в этой голове? -- и он указал на голову Бегемота, с которой тот тотчас снял кепку, как бы для того, чтобы гражданка могла получше осмотреть ее.

-- Пропустите, граждане, -- уже нервничая, сказала она.

Коровьев и Бегемот посторонились и пропустили какого-то писателя в сером костюме, в летней без галстука белой рубашке, воротник которой широко лежал на воротнике пиджака, и с газетой под мышкой. Писатель приветливо кивнул гражданке, на ходу поставил в подставленной ему книге какую-то закорючку и проследовал на веранду.

-- Увы, не нам, не нам, -- грустно заговорил Коровьев, -- а ему достанется эта ледяная кружка пива, о которой мы, бедные скитальцы, так мечтали с тобой, положение наше печально и затруднительно, и я не знаю, как быть.

Бегемот только горько развел руками и надел кепку на круглую голову, поросшую густым волосом, очень похожим на кошачью шерсть. И в этот момент негромкий, но властный голос прозвучал над головой гражданки:

-- Пропустите, Софья Павловна.

Гражданка с книгой изумилась; в зелени трельяжа возникла белая фрачная грудь и клинообразная борода флибустьера. Он приветливо глядел на двух сомнительных оборванцев и, даже более того, делал им пригласительные жесты. Авторитет Арчибальда Арчибальдовича был вещью, серьезно ощутимой в ресторане, которым он заведовал, и Софья Павловна покорно спросила у Коровьева:

-- Как ваша фамилия?

-- Панаев, -- вежливо ответил тот. Гражданка записала эту фамилию и подняла вопросительный взор на Бегемота.

-- Скабичевский, -- пропищал тот, почему-то указывая на свой примус.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com