Марсианские истории - Страница 86

— А это что за девушка, тело которой ты отдал джеддаре? — спросил я невпопад, потому что у меня из головы не могла выветриться мысль об этом прекрасном теле, в котором, в самом деле, должен был находиться соответствующий — ласковый и прекрасный ум.

— Просто объект! Просто объект! — повторял он, размахивая руками.

— Что с ней станет? — настаивал я.

— Какая разница, что станет? — спросил он. — Купил ее с партией военнопленных. Я не могу даже назвать, из какой страны мой агент получил их, или откуда они родом. Такие сведения не имеют значения.

— Она была жива, когда ты купил ее?

— Да. Ну и что?

— Ты убил ее?

— Убил ее? Нет! Я сохранил ее. Это было около десяти лет назад. Почему я должен был позволить ей стать старой и морщинистой? Она тогда не имела бы такой цены теперь. Когда Закса купила ее, она была такая же свежая, как в тот день, когда я получил ее. Много женщин смотрело на нее и хотело заполучить ее лицо и тело, но только джеддара оказалась в состоянии взять ее. Она заплатила высочайшую цену из тех, какие мне когда-либо платили!

— Да, я держал ее долгое время, но я знал, что она в один прекрасный день придет ко мне и принесет высокую цену. Она в самом деле была прекрасна, и таким образом, чувство нашло свое применение — если бы не чувства, не нашлось бы дураков поддерживать ту работу, которую я веду, и это продлевает мои исследования на более высоком уровне. Ты должен быть удивлен, я знаю, если бы я сказал тебе, что чувствую, что почти способен воспроизвести рациональное человеческое существо воздействием различных химических комбинаций и групп людей. Они, вероятно, полностью неизвестны на Земле земным ученым, насколько я могу судить о незначительности твоих знаний о таких вещах.

— Я не был бы удивлен, — уверил я его, — я не удивлюсь ничему, что бы ты ни совершил.

Я долго лежал бодрствуя в ту ночь и думал о 4296-Д-2631-Н, прекрасной девушке, чье совершенное тело было украдено, чтобы составить великолепную оправу для мозга тирана. Это казалось мне таким ужасным преступлением, что я не мог освободить мой ум от этого, и я думаю, что размышление об этом посеяло первое зерно ненависти и отвращения к Рас Тавасу. Я не мог представить себе существо, настолько лишенное сострадания и жалости, более страшное, чем он. Я не мог в эту минуту беспристрастно размышлять о безобразном изнасиловании этого милого и красивого тела, даже в священнейших целях, вызванных желанием получить грязные деньги.

Я так много думал о девушке этой ночью, что облик ее был первым, что возникло в моем возвращающемся после сна сознании и после того, как я поел, а Рас Тавас так и не появился, я пошел в комнату, где была бедная девушка. Она лежала, обозначенная только маленькой табличкой с номером. Тело старой женщины с обезображенным лицом предстало передо мной в суровой неподвижности смерти. Это была уже не та фигура, которую я видел сейчас, а сама лучезарная юность, заключенная душа, которая спала под этими седыми волосами. Существо с этим лицом и формами Заксы не было Заксой, потому что все, что делало ее другой — все это было перенесено в холодный труп Заксы. Каким ужасным должно быть пробуждение, если оно когда-нибудь наступит. Я содрогался от ужаса при мысли, что она должна будет почувствовать и пережить, когда она впервые представит себе страшное преступление, жертвой которого она стала. Кем она была? Какая история была запрятана в этом мертвом безмолвном теле? Какой должна была быть ее любовь — ее, чья красота была так велика, а на прекрасном лице лежал неизгладимый отпечаток доброты! Захочет Рас Тавас когда-нибудь вызвать ее из этого счастливого подобия смерти — гораздо более счастливого, чем было бы для нее оживление. Я избегал мысли об ее оживлении, и тем не менее страстно желал услышать ее голос, узнать, что этот мозг живет снова, узнать ее имя, так жестоко оборванной и перекинутой в руки судьбы в лице Рас Таваса Допустим, что она ожила, и что я… — рука легла на мое плечо, и я повернулся, чтобы посмотреть в лицо Рас Таваса.

— Ты, кажется, интересуешься этим предметом? — спросил он.

— Я хотел бы знать, — ответил я, — реакцию ее разума при пробуждении, когда она обнаружит, что стала старой и безобразной женщиной.

Он погладил подбородок и пристально посмотрел на меня.

— Интересный эксперимент, — пробормотал он. — Мне доставляет удовольствие узнать, что ты проявляешь научный интерес к выполненным мной работам. Психологические фазы работы, должен признаться, упущены в течение последнего столетия или что-то около этого, хотя раньше я уделял им большое внимание. Интересно, должно быть, наблюдать, изучать некоторые из этих дел. Это может оказаться особенно полезным тебе, как начинающему, так как это просто и обычно. Позднее мы с тобой понаблюдаем за случаем, когда мозг мужчины перенесен в тело женщины, а мозг женщины — в тело мужчины. Так же интересны случаи, когда часть больного или поврежденного мозга заменялась частью мозга от другого объекта, или когда в экспериментальных целях человеческий мозг трансплантировался в тело животного и наоборот. Это все обещает огромные возможности для наблюдений. Я помню такой случай, когда я перенес половину мозга обезьяны в череп человека после того, как убрал половину его мозга, которую перенес в тело обезьяны. Это было несколько лет тому назад, и я часто думаю, что мне нравится время от времени оживлять эти два объекта и записывать результаты наблюдений. Я хочу ознакомиться с ними сейчас, после того, как достану их из подвала Л-42-X под зданием 4-Д-21. Это будет скоро, через несколько дней. Прошли годы с тех пор, как они внизу. Это были прекрасные экземпляры — они совсем ускользнули из моей памяти. Но пойдем вызовем из небытия 4296-Е-2631.

— Нет! — воскликнул я, положив руку на его локоть. — Это было бы ужасно.

Он удивленно повернулся ко мне, а затем со злобной глумливой улыбкой закричал, скривив губы: "Плаксивый сентиментальный дурак! Кто смеет говорить мне "нет"?

Я положил руку на эфес длинного меча и, твердо, посмотрев ему в глаза, сказал:

— Ты хозяин в своем доме, но пока что я твой гость. Так изволь обращаться со мной вежливо!

Он моментально обернулся ко мне, но взгляд его дрогнул.

— Я не подумал, — сказал он. — Давай оставим это.

Итак, я получил в ответ извинение — действительно это было больше, чем я ожидал — исход был удачным. Думаю, что с этого времени он стал относиться ко мне с гораздо большим уважением, но сейчас он медленно повернулся к плите, несшей смертные останки 4296-Е-2631-Н.

— Приготовьте объект для оживления, — сказал он. — Сделай так, чтобы можно было изучить все ее реакции. — С этим он оставил комнату.

К тому времени я уже был сносным знатоком оживления, но приступил к нему с некоторым опасением, но с уверенностью, что я был прав, подчиняясь Рас Тавасу, пока являлся членом его окружения. Кровь, которая некогда текла по венам прекрасного тела, проданного Рас Тавасом Заксе, покоилась в герметически запечатанном сосуде на полке под трупом. Как я все делал раньше под бдительным взглядом старого хирурга, так я делал и сейчас, в первый раз самостоятельно. Кровь нагрета, разрезы сделаны, трубочки подсоединены, и несколько капель животворного раствора добавлены к крови. Теперь я готов был возвратить жизнь этому нежному мозгу, который лежал мертвым десять лет. Когда мои пальцы легли на кнопку, запускающую мотор, который должен был накачать жидкость в эти дремлющие вены, я испытывал такое чувство, что не представляю, чтобы кто-нибудь из землян испытывал когда-нибудь что-либо подобное.

Я стал хозяином жизни и смерти, и тем не менее, когда стоял у точки начала воскрешения мертвых, то чувствовал себя скорее убийцей, чем спасителем. Я старался взглянуть на процедуру бесстрастно, через призму научных интересов, но это плохо получилось. Я только видел пораженную горем девушку, тоскующую по потерянной красоте. Приглушенно выругавшись, я отвернулся. Я не мог сделать этого. А затем, как будто какая-то сила подтолкнула меня, мои пальцы безошибочно нашли кнопку и нажали ее. Я не мог объяснить этого, если бы не теория дуальности кашей психики. Многое может объяснить эта теория. Возможно, мой субъективный разум продиктовал мне это действие. Не знаю…