Любовь к драконам обязательна - Страница 13

– Я за драконом господина ди Элроя, – протянула я рекомендательное письмо от мадам Паприки, и меня немедленно проводили в смотровую комнату.

Пиджак, выглядевший на десять шиллингов, на тысячу – весил. Руки отваливались от тяжести, и я пристроила чехол на вешалку с халатами. Тут в комнату вошел молодой улыбчивый ветеринар с драконом в обнимку.

Глядя на мелкого красного ящера, недобро щурившего желтые глаза, становилось ясно, что Таннеру ди Элрою просто не пришла бы в голову светлая мысль завести какую-нибудь мягкую, толстенькую Поппи, впадающую в летаргический сон от переедания. Ральф был жилистым, крылатым хищником с длинным хвостом и агрессивно-хитрой мордой. Одним из тех, кого корми не корми сырым мясом, а инстинкт охотника все равно просыпался, притом в самый неподходящий момент. В общем, портрет самого Элроя.

– А вот и мы, – растянул губы в белозубой улыбке ветеринар. – Ральф чувствует себя чудесно. Пищеварение полностью восстановилось, и он больше не отрыгивает пламенем. Держите.

Лекарь жестом фокусника втюхал мне тварь, неожиданно горячую и довольно тяжеленькую, как матушкин кот Франки.

– Нет, подождите! А переноска? – попыталась я вернуть дракона обратно, но он ловко обхватил мою руку четырьмя лапами, вцепившись, как мелкая обезьянка в ветку.

– Не садится, – счастливо улыбался ветеринар.

– Но в чем-то его сюда доставили, – возмутилась я, пытаясь красную недомакаку стряхнуть с руки. Куда там! Он еще и хвостом для надежности обвил запястье. – Не под мышку же его засовывать!

Оба, в смысле и Ральф, и лекарь, со странной надеждой покосилась на мой ридикюль.

– Нет! – категорично отказалась я, понимая направление ветеринарной мысли.

– Кажется, его привезли в корзинке, – наконец осознав, что спихнуть дракона без вместилища этого самого дракона не получится, припомнил лекарь.

И крылато-хвостатый супостат напрочь отказался залезать в корзину! Расставил лапы, вцепился зубами в плетеную ручку и застрял.

– Забирайся по-хорошему, – прошипела я, упарившись бороться с нахальным ящером.

Внезапно с перепончатых крыльев упала перевязь.

– Даже не смей! – ткнула я в хищную морду пальцем, позабыв, что этот самый палец клыкастая морда может откусить.

Куда там! Ральф взмыл к потолку. Зависнув в воздухе, он бил крыльями, потоком встревоженного воздуха заставляя магический светильник раскачиваться, подобно маятнику, и недобро таращился на нас желтыми глазищами.

– А я говорил господину ди Элрою, что надо крылья подрезать! – задрав голову, цыкнул ветеринар. – А он: «Рожденный летать пусть летает…»

Словно поняв человеческую речь, дракон открыл пасть, отклонился назад и выплюнул в нас огненный сгусток, даже не похожий на поток. Я точно знаю, что зверь метил в болтливого лекаря, но тот успел спрятаться за моей хрупкой спиной. Брызги раскаленной слюны попали на юбку. Шерстяная ткань моментально пошла проплешинами с тлеющими кромками.

– Вы горите! – взвизгнул ветеринар.

– Я горю! – в панике заорала я, пытаясь стряхнуть искры. – Вы утверждали, что он больше не плюется пламенем!

– Это вовсе не пламя!

– Но горю-то я по-настоящему! Помогите мне!

Но лекарь трусливо сбежал в коридор. От изумления я даже на секундочку перестала паниковать, только увидела, как стремительно захлопнулась дверь. Придя в себя, попыталась справиться с крючками на юбке, но трясущиеся руки никак не ладили с застежкой, а на полотне уже появлялись сквозные прорехи, и кожу обжигало.

– Ненавижу драконов! – рычала, едва не плача. – Ненавижу Элроя! Ненавижу…

Наконец застежка поддалась. Я схватилась за пояс, чтобы тлеющую тряпку с себя стряхнуть, но вдруг дверь открылась от мощного толчка, и на пороге возник ветеринар с ведром в руках. Без слов, предупреждений или громких лозунгов он выплеснул на меня поток грязной до темноты воды. Я инстинктивно прикрыла лицо ладонями, и юбка тотчас упала к ногам. В грудь прилетела половая тряпка из ведра и со шлепком хлюпнулась в лужу, мгновенно натекшую под туфлями.

В смотровой комнате воцарилась принужденная тишина. Я опустила руки и недобро зыркнула на недоделанного пожарника с опустевшим ведром. Раскрыв рот, он разглядывал меня, вернее, нижнюю половину меня в полупрозрачных чулках с поясом, только отчасти прикрытую вымокшей полосатой блузкой.

– Вы что это делаете? – с вкрадчивой угрозой вопросила я.

– Я вас… потушил! – нашелся он, ткнув пальцем в сторону моих ног.

– Это ясно, но вы чего… вы чего на меня прямо сейчас глазеете?

– Как можно! – не отводя взгляда, махнул ведром ветеринар.

– Вон!!!

– Извините, – покраснел тот и резво повернулся спиной ко мне. – Возьмите халатик… на вешалке.

– И дверь закройте, пока наша птица не вырвалась на волю!

Но «птица» забилась на шкаф. Очевидно, догадывалась, что любой красноперый попугай, который попытается сделать хотя бы одно неудачное движение, будет погружен в летаргический сон на пятьдесят лет взбешенной девицей в очках.

Лекарь не вышел, а выскочил, едва не потеряв обувь. Я брезгливо расставила руки и втянула живот, чтобы мокрая ткань не припечатывалась к коже. В позе огородного чучела обернулась к вешалке и остолбенела. На пиджачном чехле темнела влажная клякса! Наплевав на дракона, голый зад, испорченную одежду и вообще на весь мир, я бросилась к пиджаку. Непослушными от страха пальцами с трудом распутала шнуровку, раскрыла чехол и испуганно взвизгнула. Как раз посередке, где сходились две половинки пиджака, красовалось пятно с грязными кромками!

– Он на вас напал?! – вломился в комнату ветеринар.

– Это я сейчас на вас нападу, пиджачный убийца! – рявкнула я. – Вон!

– Извините, – испуганно спрятался в коридоре источник моих неприятностей.

От паники мне даже жарко стало. Перед мысленным взором появилось недовольное лицо Паприки. Кто поверит в ересь о ведре с водой и сгоревшей юбке? И тут я вспомнила, что дядька Фэйр держал мастерскую по алхимической чистке ковров. Чем пиджак за тысячу шиллингов хуже какого-то половика?

Шустро скинула влажные тряпки, нарядилась в широкий, не по размеру, лекарский халат и гаркнула:

– Быстро сел в корзину!

Ральф зашипел со шкафа.

– Да ты смерти моей хочешь, – процедила я, уперев руки в бока.

Стоило признать, что ящер, обладавший поистине бараньим упрямством, меня победил. Не зря лопал каре ягненка! Я все-таки раскрыла ридикюль и продемонстрировала дракону:

– Забирайся, демон!

Кто со стороны увидит, что разговариваю со зверем, точно решит, будто совсем девица сбрендила. Однако Ральф слез со шкафа, спикировал к столу и забрался в дамскую сумку, благопристойно сложив крылья. И как втиснулся между книжкой и кучей мелочей?

– Только попробуй там нагадить, сухой корм заставлю есть! – пригрозила я хулигану. – Об «Аромате говядины» слышал? Накормлю до летаргического сна. И в горошек покрашу!

– У вас все в порядке? – осторожно постучал в дверь ветеринар. – О, вы его сумели в сумочку усадить? Какая вы молодец. Как вам халатик идет…

В ответном взгляде на несвоевременную лесть крылось столько ненависти, что подхалим прикусил язык. Он даже низко поклонился, когда злая, точно ядовитая драконица, с Ральфом под мышкой и испорченным пиджаком в правой руке, я рванула на выход.

– Госпожа, можете не говорить господину Элрою, что тут такое случилось? – бормотал коновал, пытаясь не отстать от меня в коридоре. – А вы халатик себе оставьте…

– То есть, – резко затормозила, – подразумевалось, что я халатик еще и вернуть должна? Может, лично привезти?

– Нет, что вы. Как можно? – замахал руками ветеринар. – Только что мне с вашими вещами делать?

– Сожгите и развейте пеплом над морем!

– Но у нас здесь нет моря, – растерянно заметил он мне в спину.

– Тогда съешьте! – припечатала я, вываливаясь на улицу.

Фэйр держала маленький салон красоты «Феерическое преображение» в Зачарованном квартале, где тесной общиной некогда жил лесной народ. Клиентки, кто не пугался вертикальных зрачков, фиолетовых волос и живого рисунка цветущей ветви на руке, подругу любили. Толика сохранившейся от предков магической крови делала ее непревзойденным мастером. Прически, сооруженные потомком фей, всегда держали укладку, шевелюры переставали редеть, а алхимические краски не тускнели со временем. Последнее проверено на собственном горьком опыте.