Кровавая шутка - Страница 64

рит поцелуй Рабиновича, и ей кажется, что следы его видят все окружающие. Как это случилось? Кто сделал первое движение: он или она? И что будет теперь? С кем он будет говорить и как будет говорить? Может быть, он вызовет своего отца, откормленного буржуя?..

"Нет. Этого он не сделает: он знает, как я к этому отношусь".

Так думает Бетти, перелистывая "Агаду", и встречается с его глазами.

- Будь моей! - говорят его глаза.

- Я твоя! Я давно твоя! - отвечают глаза Бетти, и ей кажется, что она видит своего возлюбленного насквозь, читает его мысли... Бедная, счастливая девочка! Если бы она могла знать, что сидящий рядом с ней человек с черной копной волос, с семитическим носом и еврейской фамилией, человек, прошедший уже через "процентную норму", "правожительство" и прочие еврейские привилегии, ведет свое происхождение не от праоцев Авраама, Исаака и Иакова, а... от потомственных почетных дворян!

Может ли Бетти предполагать, что отец "Рабиновича" - богатейший помещик Иван Иванович Попов, заметная фигура в сферах? Конечно, Иван Иванович Попов не может похвастать, что он происходит от "настоящих славутских Шапиро"; но этот недочет до некоторой степени компенсируется тем, что сам он - бывший губернский предводитель дворянства.

Кто бы мог подумать? Да и самому Рабиновичу могло ли прийти в голову год назад, что он будет справлять еврейскую пасху, будет сидеть за "сейдером", глядеть в "Агаду" и есть мацу? Чего только не передумал он, сидя за столом в этот пасхальный вечер...

Только на днях он прочел в газете сообщение о том, что, согласно распоряжению Т-ского губернатора (его дяди), из губернии высылается 450 еврейских семейств...

"Четыреста пятьдесят семейств! - думает он, заглядывая в "Агаду", - ведь это больше двух тысяч человек. И высылает их из губернии мой дядя не за воровство или преступления, а единственно за то, что они евреи... И вот снимается с насиженных мест этакая уйма народу и тянется неизвестно куда и почему по железным дорогам, рекам и шоссейным путям нашей необъятной страны...

Новый "исход из Египта" в двадцатом столетии. "Согласно распоряжению губернатора"... Ведь это - брат отца, Андрей Иванович Попов, человек с мягким характером и либеральным образом мыслей... Ведь это тот самый дядя Андрей, который вместе с отцом пылал негодованием, когда другой их брат, Николай, земский начальник, допустил, чтобы у него в округе высекли мужика! Дядя Андрей тогда назвал Николая "Аракчеевым". Как же он мог выслать обездоленных четыреста пятьдесят семейств? Они, конечно, умоляли оставить их на месте, посылали к губернатору депутацию..."

- Ну, вы, кажется, чересчур увлеклись "Агадой"! - сказала Бетти и, весело смеясь, захлопнула у него под носом книжку.

- Ах, Бетти! - возмутилась мать. - Какое тебе дело? Может быть, он еще хочет почитать "Песнь песней Соломона".

- Н-на! - сказал Давид. - По-моему, будет с него и "Агады". Можете снять фуражку, если вам уж не терпится!

Рабинович встал, с удовольствием скинулОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com