Коварный гость и другие мистические истории - Страница 7

– Сэр, я не сделала вам ничего плохого, мадам подтвердит. У меня никогда и в мыслях не было интриговать. Правда, мадам? – настаивала гувернантка. – Вы ведь можете вступиться за меня?

– Мадемуазель де Баррас, я уже сообщил вам свое решение, – перебил Марстон. – И не изменю его. Полагаю, миссис Марстон, на этом мы можем закончить разговор. Разрешите сопроводить вас отсюда.

С этими словами он взял несчастную леди за безвольную руку и вывел за дверь. Мадемуазель осталась стоять в одиночестве посреди своей комнаты, прекрасная, возмущенная, грешная – ни дать ни взять падший ангел. Ее грудь тяжело вздымалась, щеки пылали. Там, со смятением в сердце и с темными мыслями в голове, мы ее до поры до времени и оставим. Перед ней открывались разные пути, но она еще не выбрала ни один из них; заблудший дух, рожденный в вихрях бури, она не знала страха, полагалась только на себя, но так и не нашла путеводной звезды, способной вывести ее из пучины злобы и одиночества.

Вернувшись в свою комнату, миссис Марстон снова и снова перебирала в памяти бурную сцену, столь внезапно разыгравшуюся перед ее глазами. Страшное подозрение, словно удар молнии вспыхнувшее в сердце и в голове у несчастной леди, впоследствии развеялось, а затем показалось и вовсе неверным; однако ужас первого мгновения все никак не желал рассеиваться. Каждая клеточка до сих пор трепетала от сводящей с ума боли и отчаяния. Все последующие события не смогли загладить шока и потрясения первых минут. В этом волнении ее и застала мадемуазель де Баррас, явившаяся к ней в комнату. Француженка намеревалась пустить в ход все свое искусство и закрепить успех, достигнутый поспешным экспромтом в недавней критической ситуации. По ее словам, она пришла попрощаться с дорогой мадам, ибо решительно вознамерилась уехать. Мистер Марстон ворвался к ней в комнату, обрушил на ее голову оскорбления и упреки – абсолютно незаслуженные, как, мол, понимает и сама миссис Марстон. Какими только словами ее не обзывали – и шпионкой, и злоумышленницей; она не в силах этого вынести. Кому-то, очевидно, хотелось добиться ее отъезда, и это ему удалось. Мадемуазель решила отправиться в путь назавтра рано утром, и ничто ее не переубедит и не замедлит; она приняла твердое решение. Француженка продолжала и продолжала свою речь в таком духе, тоном подавленным и грустным, и горько плакала.

Чудовищные подозрения, ненадолго вспыхнувшие в душе у миссис Марстон, по зрелом размышлении начали рассеиваться, однако к моменту появления мадемуазель де Баррас болезненное волнение еще не угасло. Миссис Марстон хорошо знала нрав своего супруга – жестокий, резкий и необузданный; и, хотя он почти не обращал внимания на свою жену, все же ей даже подумалось, что, возможно, его снедает злобная ревность к любому, кто незначительным проявлением симпатии и доверия добился хотя бы малейшего влияния на ее разум. Она не сомневалась, что ему известно содержание ее самых интересных разговоров с мадемуазель де Баррас, ибо он в ее присутствии не раз жестоко укорял француженку за это, а теперь вот и она сама, возмущенная, обиженная, плачущая, ищет у нее убежища от болезненных оскорблений и несправедливых упреков. Такое объяснение казалось ей вполне основательным, все обстоятельства дела указывали в одном и том же направлении, и все мысли и чувства миссис Марстон касательно юной наперсницы вскоре вернулись в привычное русло и потекли, как прежде, спокойно и печально.

Мадемуазель де Баррас с трудолюбием паука усердно штопала сети, разорванные случайным порывом ветра; но если бы она заглянула в мысли Марстона и узнала, какая чудовищная опасность ей угрожала, то была бы напугана и потрясена.

Марстон, как обычно, в одиночестве бродил по самым безлюдным закоулкам своего заброшенного парка. Одной рукой он сжимал тросточку, но не опирался на нее, а размахивал, словно боевым топором, другую руку держал за пазухой. Мрачно глядя в землю, он шагал медленно, но энергично, с видом глубокой решимости. В конце концов он очутился на маленьком кладбище, скрытом среди лесов на дальнем краю его поместья. Посреди кладбища высились разрушенные стены небольшой часовни, увитые плющом и окруженные кустарником, в эту пору окрашенным в багровые осенние тона. Рядом с часовней, в старинном склепе, покоились многие поколения его предков, а под еле заметными холмиками, скрытыми среди папоротника и крапивы, находили последний приют простые деревенские жители. Среди этих неприметных развалин он сел на выбеленный дождями могильный камень и, устремив глаза в землю, отдался на волю вихря жестоких мыслей. Он долго сидел там не шелохнувшись, и постепенно гнусные фантазии и замыслы стали приобретать более определенные очертания. На миг его вывел из забытья ветер, прошелестевший в зарослях плюща; он поднял полные тьмы глаза, и его блуждающий взгляд упал на череп, который чья-то досужая рука установила в расщелину стены. Марстон торопливо отвел взгляд, но почти столь же поспешно снова вгляделся в этот бесстрастный символ смерти. Затем, свирепо сверкнув глазами, он сердитым взмахом трости сбил его со стены в заросли сорняков. Потом ушел и еще долго бродил среди лесов.

– Человек не может контролировать мысли, проплывающие в голове, – бормотал он на ходу. – Как не может направлять тени облаков, проплывающих в вышине. Они приходят и улетают, не оставляя следа. Что же сказать о предзнаменованиях и о том треклятом олицетворении смерти? Чушь! Убийство? Я не способен на убийство. Мне доводилось обнажать шпагу на честной дуэли. Но убийство? Нет! Прочь, дурные мысли, прочь!

Он топнул ногой в припадке ярости и ужаса. Прошел еще немного, опять остановился и, сложив руки на груди, прислонился к старому дереву.

– Мадемуазель де Баррас, vous êtes une traîtresse[2], и вы должны уйти. Да, должны; вы меня обманули, и нам следует расстаться.

Он произнес это с печальной горечью и, помолчав, продолжил:

– Другого возмездия я не потребую, нет. Хотя, смею сказать, ей до этого не будет никакого дела. Никакого.

Он помолчал еще немного и заговорил опять:

– И далее, что касается другого человека… Он уже не впервые ведет себя как пройдоха. Он уже переходил мне дорогу, и при первом же удобном случае я ему все выскажу. С ним я тоже не буду ходить вокруг да около и не пощажу его слух. Пусть получит по заслугам. Он носит шпагу, у меня она тоже есть. Если хочет, пусть обнажит ее; такая возможность у него будет. Но в любом случае я не позволю этому гнусному визитеру надолго задержаться в моем доме.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.