Коварный гость и другие мистические истории - Страница 4

Вопреки его бодрым заверениям, Марстон хранил угрюмое молчание. Однако уже подали ужин, и небольшая компания заняла свои места за столом.

– Прости, Уинстон, не могу предложить тебе никаких развлечений, – сказал Марстон. – Разве что рыбалка тут хорошая, если ты ею увлекаешься. В твоем распоряжении три мили ручья, в котором прекрасно ловится форель.

– Дорогой друг, я простой лондонец, – ответствовал сэр Уинстон. – У меня нет никаких особых увлечений, я их никогда не пробовал и не хочу начинать. Нет, Дик, мне куда больше по вкусу прогулки на свежем воздухе по твоим замечательным окрестностям. Три года назад, когда я был в Руане…

– В Руане? Мадемуазель наверняка выслушает вас с большим интересом. Она там родилась, – перебил Марстон, взглянув на француженку.

– Да… В Руане… Да, – заметно смутилась мадемуазель.

Сэр Уинстон, кажется, на миг тоже растерялся, но быстро пришел в себя и стал излагать детали своих приключений в этом славном нормандском городе.

Марстон хорошо знал сэра Уинстона и пришел к совершенно правильному выводу, что долгие путешествия по свету могли лишь усилить его эгоизм и ожесточить сердце, однако вряд ли были способны улучшить его характер, изначально недостойный и бесчувственный. Больше того, он знал, что его богатый кузен имел настоящий талант на мелкие хитрости, при помощи которых человек праздный и легкомысленный маскирует свои неприглядные проделки; и что сэр Уинстон никогда ничего не предпримет без конкретных намерений, в центре которых всегда стоит его собственное удовольствие.

Этот визит сильно озадачил Марстона и даже вселил смутную тревогу. Не кроются ли в его правах на Грей-Форест какие-либо тайные изъяны? Ему смутно вспоминались некие неприятные сомнения: в детстве он слышал в семье перешептывания о чем-то подобном. Так ли это? И мог ли баронет совершить свой неожиданный визит, просто чтобы лично изучить состояние поместья, которое скоро перейдет в его законное владение? Природа этих подозрений хорошо отражает мнение Марстона о характере своего кузена. Время от времени он терзался этими сомнениями; однако, стоило ему вспомнить о мимолетном, но необъяснимом смятении мадемуазель де Баррас при упоминании о Руане – смятении, которое на миг разделил даже сам баронет, – как в темных глубинах его разума зарождались подозрения совсем иного рода. Он терялся в догадках и иногда даже сожалел, что согласился принять кузена в своем доме.

Хотя сэр Уинстон вел себя так, словно был уверен, что в Грей-Форесте его считают самым желанным гостем, на самом деле он прекрасно понимал истинные чувства владельца поместья. И если он поставил себе целью задержаться как можно дольше и хотел, чтобы радушные хозяева тоже пожелали отложить его отъезд, то, без сомнения, предпринял для этого самые действенные меры.

По вечерам небольшая обеденная компания расходилась часов в десять, и сэр Уинстон удалялся в свои комнаты. Ему не составило труда уговорить Марстона на тихую партию в пикет. И в своих покоях, блаженно расслабившись в халате и шлепанцах, он засиживался с хозяином за карточной игрой иногда до часу-другого пополуночи. Сэр Уинстон был неимоверно богат и не стеснялся в расходах. Ставки, на которые шла игра, постепенно росли, доходя до немалых размеров, однако в его глазах не стоили даже упоминания. Марстон, напротив, был беден и играл со взором рыси и аппетитом акулы. Легкость и добродушие, с которыми сэр Уинстон проигрывал значительные суммы, не остались без одобрения его партнера, собиравшего золотой урожай, как легко понять, безо всякого сожаления и урона для своей гордости и независимости. Если он иногда и подозревал, что гость проигрывает с гораздо большей охотой, чем выигрывает, то старался не замечать этого и вечер за вечером требовал продолжения партии, якобы предоставляя сэру Уинстону шанс отыграться; иными словами, ждал его новых проигрышей. Все это вполне устраивало Марстона, и постепенно он стал относиться к гостю гораздо радушнее, чем вначале.

Но однажды произошел случай, неожиданным образом поколебавший эти дружеские отношения. Здесь следует упомянуть, что двери спальни мадемуазель де Баррас выходили в длинный коридор. К ним примыкали две гардеробные, тоже выходившие в коридор, но не используемые и не меблированные. С каждой стороны в тот же самый коридор выходили двери еще пяти или шести комнат. Описав обстановку, можем переходить к рассказу о происшествии. В один из дней случилось так, что Марстон, отправившись порыбачить в ручье, протекавшем через его парк и находившемся на значительном расстоянии от дома, неожиданно вернулся за какой-то забытой снастью. Торопливо шагая по вышеописанному коридору в свои комнаты, он вдруг заметил, что дверь одной из неиспользуемых гардеробных неслышно приоткрылась и изнутри вышел сэр Уинстон Беркли. При этом Марстон оказался совсем рядом с ним, и сэр Уинстон инстинктивно отпрянул, словно хотел спрятаться обратно. В то же время острый слух хозяина отчетливо уловил шелест шелковых одежд и тихие шаги – кто-то на цыпочках торопливо удалялся из пустой гардеробной. Сэр Уинстон смущенно потупился, насколько это возможно для светского человека. Марстон резко остановился и окинул гостя пристальным взглядом.

– Дик, ты меня застукал за изучением твоего дома. – Баронет с видимым усилием стряхнул с себя смущение. – Ты ведь знаешь, я человек любопытный. Открытая дверь красивого старого особняка – соблазн, перед которым…

– Обычно эта дверь закрыта и должна оставаться таковой, – сухо перебил Марстон. – Внутри нечего рассматривать, только пыль да паутина.

– Прошу прощения. – Сэр Уинстон заметно приободрился. – Ты забыл про вид из окна.

– Ах да, вид. Верно, вид отсюда хороший. – Марстон постарался вернуться к своей привычной манере разговора; при этом он небрежно открыл дверь и вошел вместе с сэром Уинстоном. Они встали у окна, молча разглядывая пейзаж, но при этом ни тот ни другой ничего не видели перед собой.

– Да, вид и правда хороший. – Отворачиваясь, Марстон украдкой окинул комнату быстрым взглядом. Дверь в покои француженки была закрыта, но неплотно. Этого хватило с лихвой; выходя из комнаты, Марстон еще раз пригласил гостя с собой, но, судя по тональности голоса, он вряд ли понимал смысл собственных слов.

Он нерешительно направился к своей комнате, но потом развернулся и спустился по лестнице. В вестибюле ему повстречалась его прелестная дочь.

– А, Рода! – сказал он. – Ты сегодня уже выходила погулять?

– Нет, папа; погода очень хорошая, пожалуй, пойду сейчас.

– Да, пойди, и пусть тебя сопровождает мадемуазель. Слышишь, Рода, пусть мадемуазель пойдет с тобой. И отправляйтесь не мешкая.

Через несколько минут Марстон, стоя у окна в гостиной, увидел, как Рода и элегантная француженка вместе шли к лесу. Оставаясь невидимым, он мрачно смотрел им вслед, пока они не скрылись среди деревьев. Потом со вздохом отвернулся от окна и снова поднялся по парадной лестнице.

«Я разгадаю эту тайну, – говорил он себе. – Разоблачу заговор, если он есть, и выведу их на чистую воду. Отвечу им их же собственным оружием; хитростью на хитрость, интригой на интригу, двуличием на двуличие».

Он очутился в длинном коридоре, о котором мы только что рассказали, быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что его не побеспокоит ничей случайный взгляд, смело вошел в комнату мадемуазель. На столе лежал ее несессер для письменных принадлежностей. Он был заперт; Марстон спокойно взял его в руки, отнес в свою комнату, запер дверь и, взяв две-три связки ключей, осторожно перепробовал десятка полтора; почти отчаявшись в успехе, нашел наконец нужный ключ, повернул и раскрыл несессер.

В ходе этой постыдной работы Марстона поддерживала некая вспышка бурного увлечения, но при виде раскрытого несессера он испуганно вздрогнул. Когда его настойчивому взгляду открылись нарушенные тайны взломанного хранилища, ему стало совестно. Как он мог опуститься до столь бесчестного шпионажа! На миг устыдившись, он вознамерился было запереть несессер и вернуть его на место, не завершив задуманного предательства; но мимолетное колебание быстро угасло, его сменило жгучее желание довершить начатое. Виноватые глаза и жадные руки торопливо изучили спрятанные в шкатулке секреты нормандской красавицы.