Горемыка Павел - Страница 43

ала первая. - Точно съесть хочет...

- А ты ему плесни молоком-то в них.

- Чай, мне молока-то жалко...

Павел смотрел на них лихорадочно блестевшими глазами, и обе они казались ему плавающими в тумане далеко от него, так далеко, что когда он глухо прохрипел "дайте напиться", то совсем не надеялся, что они услышат его.

Но они услыхали, и та, с голубыми глазами и горшком молока в руках, бросив на пол кулёк и подбирая свободной рукой своё платье, направилась к нему в угол, тогда как другая, на полтуловища опустившись по лестнице в погреб, с интересом следила за ней.

- Что, видно, похмелье - не веселье? Катюшка, кинь комок снега, не молока же ему дать!.. - услыхал Павел над своей головой и снова прохрипел:

- Поскорее... пить...

А затем увидел, что голубые глаза приблизились к нему и пристально смотрят в его лицо.

- Катюшка, рябой какой, у-у!.. Да он ведь не пьян!.. не пахнет вином-то... Катерина, больной это, ей-богу, больной! горячий весь и дышит, как паровик!.. Ах черти окаянные, больного человека на погреб стащили!.. Ну свиньи!.. Пей вот, пей! Давно ли ты тут валяешься? а? Родных-то нет, что ли? А в больницу чего не пошёл?

Присев около Павла на корточки и поддерживая у его рта кринку, в которую он вцепился дрожащими руками, жадно глотая молоко, - она осыпала его вопросами, очевидно, забыв, что ему нельзя говорить и пить в одни и то же время.

- Спасибо! - сказал он, наконец оттолкнув от себя кринку и снова уронив на мешок приподнятую голову.

- Кто это тебя сунул в такое прохладное место? Хозяин, что ли? Ну уж и собака, видно!.. - негодуя, говорила она ему и дотронулась рукой до его лба.

- Сам я... - ответил Павел, не сводя с неё глаз.

- Умён, очень умён!.. Давно ли это ты?

- Сегодня вот...

- Ишь!.. Видно, перемогался с неделю, да и слёг наконец... Ай, ай, ай!.. как же мы теперь будем? Катюшка! Что мы сделаем с ним?

- А что? В погреб на лёд его положить, что ли? Али к себе стащить? А то, может, ещё что? Дура ты! Иди-ка, иди!

Павел с трудом повернул голову и посмотрел на другую женщину, всё ещё стоявшую на лестнице в погреб и с холодным любопытством смотревшую в его угол. Ему сделалось тошнее от её насмешливых слов, и он, вздохнув, перевёл глаза на ту, что была около него.

Она, не отвечая подруге и строго нахмурив густые брови, что-то соображала.

- Ты лежи! - решительно заговорила она, склоняясь к самому лицу Павла. - Лежи, а я сейчас уксусу да водки с перцем принесу, слышишь?

И вдруг, быстро встав на ноги, она исчезла.

Они обе ушли, не затворив за собою двери и ненадолго оставив за собою звуки спора, вспыхнувшего меж ними.

Павел мог бы подумать, что всё происшедшее только бред, но мягкий вкус молока во рту, облитая им рубашка и ясное ощущение на своём лице мягкой руки, тихо гладившей щёки и лоб, не позволяли ему сделать это. И вот он стал ждать, когда она снова придёт. Им овладело странное любопытство, покрывшее собой все болезненные ощущения; страшно хотелось знать,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com