Другой Аркадий Райкин. Темная сторона биографии знаменитого сатирика - Страница 28
Те люди, кто валит с больной головы на здоровую (то есть уличает в антисемитизме Сталина), забывают, что после войны советские евреи продолжали играть существенную роль в государственном и культурном управлении страной. Вот данные, которые приводит на этот счет историк А. Вдовин:
«После войны евреи составляли 1,3 процента населения страны. В то же время, по данным на начало 1947 года, среди заведующих отделами, лабораториями и секторами Академии наук СССР по отделению экономики и права евреев насчитывалось 58,4 процента, по отделению химических наук – 33 процента, физико-математических наук – 27,5 процента, технических наук – 25 процентов. В начале 1949 года 26,3 процента всех преподавателей философии, марксизма-ленинизма и политэкономии в вузах страны были евреями. В академическом Институте истории сотрудники-евреи составляли в начале 1948 года 36 процентов всех сотрудников, в конце 1949 года – 21 процент.
При создании Союза советских писателей в 1934 году в московскую организацию был принят 351 человек, из них писателей еврейской национальности – 124 (35,3 %), в 1935–1940 годах среди вновь принятых писателей писатели еврейской национальности насчитывали 34,8 процента, в 1941–1946 годах – 28,4 процента, в 1947–1952 годах – 20,3 процента. В 1953 году из 1102 членов московской организации Союза писателей русских было 662 (60 %), евреев – 329 (29,8 %), украинцев – 23 (2,1 %), армян – 21 (1,9 %), других национальностей – 67 человек (6,1 %)…»
Отметим, что это далеко не все цифры еврейского присутствия в советских верхах. Теперь представьте себе такую картину: еврейское государство Израиль благоволит главному стратегическому противнику СССР Америке, а советское руководство безучастно взирает на то, что огромный процент евреев играет ключевую роль в его руководящих сферах. То есть руководители СССР добровольно соглашаются сидеть на пороховой бочке, поскольку симпатии большинства советских евреев к Израилю грозят серьезными проблемами для государственных основ СССР. Поэтому те чистки в среде советско-еврейской элиты, которые начались вскоре после создания Израиля, были вполне объяснимы.
Особенно не повезло еврейским националистам, вроде тех, что входили в состав Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Они слишком рьяно поддерживали создание Израиля, а также вынашивали мечту о том, что советское правительство разрешит советским евреям заполучить в свои руки благодатный Крым. Сталин расценил это как проявление крайнего национализма и отдал команду арестовать всех руководителей ЕАКа. В конце концов их потом расстреляли.
Однако от карающей руки Сталина пострадали тогда не только еврейские националисты, но и русские. Речь идет о представителях так называемой «русской партии», вожди которой группировались вокруг Жданова и были выходцами из Ленинграда. Это были секретарь ЦК ВКП(б) Алексей Кузнецов, зампредседателя Совета Министров Николай Вознесенский, 1-й секретарь Ленинградского обкома П. Попков, начальник ленинградского УМГБ П. Кубаткин и еще несколько десятков человек. Этим людям было инкриминировано желание создать Компартию России со штаб-квартирой в Ленинграде, перевести туда правительство России, написать российский гимн. Все эти люди были арестованы: в июне 1949 года эта участь постигла Кубаткина, в августе – Кузнецова, Попкова (последних арестовали прямо в кабинете Маленкова, который, как мы помним, давно точил зуб на ленинградцев). В следующем году всю верхушку людей, арестованных по «ленинградскому делу», расстреляют. Таким образом Сталин уравновешивал ситуацию, не позволяя каким бы ни было националистам взять верх и тем самым «накренить лодку на один борт».
А что же Райкин? В разгар «ленинградского дела» он, следуя своему давно заведенному правилу «каждый год – новая постановка», выпустил в свет очередной спектакль – «Любовь и коварство», авторство которого принадлежало Владимиру Полякову. Режиссером спектакля был бывший руководитель ленинградского ТРАМа Владимир Кожич, в труппе которого Райкин играл в середине 30-х. Однако его режиссура весьма осложнила выход спектакля в свет, поскольку обстановка в Ленинграде тогда была весьма нервозная и новый руководитель города – ставленник Маленкова Василий Андрианов (бывший 1-й секретарь Свердловского обкома партии) – проявлял чрезмерную бдительность. А Кожич вдруг решил в своем спектакле вскрывать недостатки советского общества, образно говоря, не скальпелем, а тесаком. Как вспоминал сам Райкин:
«Когда Владимир Платонович Кожич ставил у нас «Любовь и коварство», интуиция подсказывала мне, что так нельзя. Нужно тоньше. Я говорил ему об этом, но настаивать не мог. Он – мэтр…»
В результате спектакль встретил яростное сопротивление цензоров и его пришлось переделывать. По словам В. Полякова, выглядело это следующим образом:
«В спектакле было порядочно отрицательных героев, и режиссер решил их образы сугубо гротесково. На просмотре в эстрадном театре «Эрмитаж» присутствовало высокое театральное начальство. После спектакля состоялось обсуждение, в результате которого от спектакля ничего не осталось. От меня и Райкина – тоже… Мы с Райкиным молча дошли пешком до гостиницы «Москва», вошли в номер, сели на диван, посмотрели друг на друга, и вдруг на нас напал смех. Мы смеялись, хохотали, не могли прекратить смеяться, наверное, минут десять. Это была самая настоящая истерика… За ночь была переписана большая часть сценария, утром Кожич и его ассистент Белинский уже ставили спектакль заново…»
Обратим внимание, что переделке подверглись только персонажи из разряда «для внутреннего пользования» – то есть отрицательные типажи советского розлива. Зато герои с иностранными именами и фамилиями были оставлены практически в первозданном виде. А таковых в репертуаре Райкина было достаточно много, поскольку в разгаре была «холодная война» и идеология требовала от деятелей культуры активного участия в высмеивании господ империалистов (кстати, последние с таким же энтузиазмом бичевали у себя «красных товарищей» – коммунистов). А в свете борьбы с космополитами эта активность со стороны еврея Райкина должна была быть удесятерена.
Артист в те годы изображал на сцене совершенно разных обитателей капиталистического мира: начиная от реальных западных политиков, вроде бывшего премьер-министра Великобритании Черчилля, президента США Трумэна, папы римского Пия XII, и заканчивая более мелкими деятелями: пасторами, фабрикантами, журналистами, артистами. Причем узнаваемых персонажей он представлял с помощью каучуковых масок, которые он менял с молниеносной быстротой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.