Бывшие люди - Страница 17

ременных женщин по животу, по груди и бокам - бей по шее или возьми веревку и... по мягким местам...

Оратор кончил свою речь, и его глубоко ввалившиеся тёмные глаза смотрят на публику и, кажется, в чём-то извиняются перед ней и о чём-то виновато спрашивают её.

Она же оживлённо шумит. Ей понятна эта мораль бывшего человека, мораль кабака и несчастия.

- Что, брат Яша, понял?

- Вот она какая правда-то бывает!

Яков понял: неосторожно бить жену - вредно для него.

Он молчит, отвечая смущёнными улыбками на шутки товарищей.

- И опять же, что такое жена? - философствует кабачник Мокей Анисимов. - Жена - друг, ежели правильно вникнуть в дело. Она к тебе вроде как цепью на всю жизнь прикована, и оба вы с ней на манер каторжников. Старайся идти с ней стройно в ногу, не сумеешь - цепь почуешь...

- Погоди, - говорит Яков, - ведь и ты свою бьёшь?

- А я разве говорю - нет? Бью... Иначе невозможно... Кого же мне стену, что ли, дуть кулаками, когда невтерпёж приходит?

- Ну вот, и я тоже... - говорит Яков.

- Ну, какая же у нас жизнь тесная и аховая, братцы мои! Нет тебе нигде настоящего размаха!

- И даже жену бей с оглядкой! - юмористически скорбит кто-то. Так они беседуют до поздней ночи или до драки, возникающей на почве опьянения и тех настроении, какие навевают на них эти беседы.

За окнами трактира дождь идёт, дико воет холодный ветер. В трактире душно, накурено, но тепло; на улице мокро, холодно и темно. Ветер так стучит в окно, точно дерзко вызывает всех этих людей из трактира и грозит разнести их по земле, как пыль. Иногда в его вое слышится подавленный, безнадёжный стон и потом раздаётся холодный, жёсткий хохот. Эта музыка наводит на унылые мысли о близости зимы, о проклятых коротких днях без солнца, о длинных ночах, о необходимости иметь тёплую одежду и много есть. На пустой желудок так плохо спится в бесконечные зимние ночи. Идёт зима, идёт... Как жить?

Невесёлые думы вызывали усиленную жажду обывателей Въезжей, у бывших людей увеличивалось количество вздохов в их речах и количество морщин на лицах, голоса становились глуше, отношения друг к другу тупее. И вдруг среди них вспыхивала зверская злоба, пробуждалось ожесточение людей загнанных, измученных своей суровой судьбой.

Тогда они били друг друга; били жестоко, зверски; били и снова, помирившись, напивались, пропивая всё, что мог принять в заклад нетребовательный Вавилов.

Так, в тупой злобе, в тоске, сжимавшей им сердца, в неведении исхода из этой подлой жизни, они проводили дни осени, ожидая ещё более суровых дней зимы.

Кувалда в такие времена приходил к ним на помощь с философией.

- Не горюй, братцы! Всё имеет свой конец - это самое главное достоинство жизни. Пройдёт зима, и снова будет лето... Славное время, когда, говорят, и у воробья - пиво.

Но его речи не действовали - глоток самой чистой воды не насытит голодного.

Дьякон Тарас тоже пробовал развлечь публику, распевая песни и рассказывая свои сказки. Он имел более успеха.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com