Блеск и нищета российского ТВ - Страница 24

Что поделаешь, сокрушаются наши собеседники из одной крупной телерадиокорпорации, публика хочет знать о происшествиях такого рода, и мы не можем отказать ей в этом…

Это аргумент из тех, о которых принято говорить иронически, улыбаясь, – здесь-то не вся правда. В самом деле, для чего же тогда при обилии хроникальных сюжетов с преступниками, полицейскими, жертвами телевидение добавляет к ним изрядное количество постановок, пьес, фильмов, живописующих то же насилие, ту же жестокость, те же кровавые «подвиги» гангстеров и суперменов?

Фирменный ответ готов: так хочет зритель. (В России это звучит иначе: «Пипл хавает». – Ф. Р.) Но это далеко не так. Правда в том, что головокружительные истории с погонями, схватками, шантажом, пытками и прочими аксессуарами изготавливаемых конвейерным способом детективов собирают обширную аудиторию. Но верно и то, что в данном случае широкий зритель потребляет по принципу «бери, что дают». Более того, этот самый «средний» зритель, на примитивные духовные запросы которого так часто ссылаются в уютных кабинетах телевизионных боссов, там, где определяется политика телесетей, – этот зритель, как выяснилось, не испытывает особых восторгов по поводу тех программ, которые вынужден смотреть за неимением выбора…»

Теперь самое время напомнить читателю название книги, из которой почерпнуты столь близкие и понятные нам теперь цитаты: Григорий Оганов, «TV по-американски», издание 1985 года.

В те годы, когда вышла эта книга, многие искренне считали ее коммунистической агиткой. В те годы мы жадно ловили по ночам «город Лондон, Би-би-си», читали «Журналиста для Брежнева» и тому подобную литературу. А наше телевидение (за исключением отдельных передач) считали скучным и зашоренным. Теперь большинство из нас думает иначе. Все-таки была в советском телевидении, при всей его кондовости, особенная изюминка. Эта изюминка цепляла за душу. А что есть в нынешнем нашем ТВ? Взгляните на лица большинства ведущих – в их глазах, кроме «бакса», ничего больше не читается. Как говорится, «ни ноты без банкноты». Чтобы не быть голословным, приведу мнение покойного режиссера и актера Ролана Быкова, который в 97-м поставил на себе один интересный эксперимент. Послушаем его собственный рассказ: «Пока лежал в больнице, научился смотреть все программы телевидения одновременно. Оказывается, непринципиально смотреть передачу до конца. Пока переключаешься на другие каналы, ничего на предыдущих не меняется. Смотрел с 6 утра до 3 часов ночи не переставая, отвлекаясь лишь на процедуры. Должен сказать, смотреть наши телепрограммы – это тяжелейшее испытание.

Когда-то мы говорили: «искусство радио», «телевизионное искусство». Сейчас претензии на искусство выкинуты за борт. Думаю, телевидение становится (и во многом уже стало) центром антикультуры. В сочетании с «пожелтением» газет, журналов – какой-то хронический гепатит – это очень серьезный удар.

Первое, что поразило, – это непрофессионализм. Люди просто не умеют делать то, чем занимаются. Второе – жуткое однообразие.

Дело в том, что телевидение существует отдельно от зрителей. Нет населения, для которого все это показывается. Потому что получается, что для населения самое страшное – это кариес, а самое главное – это угадать мелодию…»

Справедливости ради стоит отметить, что именно Ролан Быков вместе с большинством других представителей советской творческой интеллигенции, по сути, были инициаторами того одичания, которое наступило в России 90-х. Ведь это они в середине 80-х подняли массы на революционные перемены, уверяя миллионы людей в том, что либеральные реформы принесут стране процветание во всем: начиная от экономики и заканчивая культурой. В итоге вместо процветания получилось одичание. Под водительством либералов великий СССР рухнул, и на его обломках появилось антинародное государство, где вороватое меньшинство без всякого зазрения совести правит бесправным большинством. При этом все происходящее подается СМИ (в том числе и телевидением) как подлинная демократия, хотя еще Бернард Шоу по этому поводу мудро заметил: «Демократия – это красивый воздушный шарик. Пока вы с умилением смотрите на него, задрав голову вверх, ушлые люди чистят ваши карманы».

Но вернемся в конец 96-го.

В ноябре начало вещать первое спутниковое телевидение на русском языке «НТВ-плюс». Оно включало в себя пять основных каналов, а также (за отдельную плату) – ночной канал. Однако следует признать, что из пяти каналов самыми «смотрибельными» были только два: «Мир кино» и спортивный. Остальные, как говорится, сбоку припека. Даже наличие эротики не смогло привлечь лишних абонентов, поскольку оной россияне уже накушались и теперь готовы были платить денежки только за крутую порнуху. Но ее на этом канале быть не могло, поскольку: а) она была вне закона, б) буржуазно-стильный НТВ никогда бы ее у себя не допустил.

Между тем год закончился скандалом – с ОРТ ушла программа «Утренняя звезда». Вернее, ее выход на этом канале под давлением обстоятельств решил прекратить сам вдохновитель и ведущий Юрий Николаев. Самое интересное, что он проработал на Первом канале 23 (!) года и теперь вот вынужден был с него уйти. Потом вернется обратно, но тогда его уход вызвал массу всевозможных комментариев. Как написала «Телегазета»: «Пережить порядок, который предложило ему руководство ОРТ, он не пожелал. Это было бы против его характера. Он вовсе не чувствует себя тем таможенником из «Белого солнца пустыни», который ностальгировал: «Было время, меня каждая собака здесь знала». Время Николаева вовсе не прошло. Он полон энергии – недавно закончил съемки очередного цикла передач «Утренняя звезда». Он полон идей – в 96-м году основал премию детского творчества «Призвание». Он умеет и знает, как делать телевидение. Но на ОРТ он, к сожалению, мог только предполагать, располагают здесь Б. Березовский, Б. Патаркацишвили и К. Эрнст. С ними Николаев не нашел взаимопонимания. С 15 декабря программа «Утренняя звезда» стала выходить на РТР. Вот что говорил об этом сам Ю. Николаев: «Начинается новый этап в моей бурной, интересной, разнообразной жизни. С радостью говорю: до свидания, ОРТ (имея в виду его руководство). Я освободился от пут. Я в нормальном состоянии духа и прекрасно себя чувствую. Ситуация на ОРТ в последнее время не устраивает меня по многим причинам. Мне непонятно, почему достойно сделанная, имеющая высокий рейтинг программа не оплачивалась так же достойно руководством ОРТ. С одной стороны, я постоянно слышал, что «Утренняя звезда» – это лицо канала, будущее России, украшение эфира. С другой стороны – ее финансирование закрыли еще в сентябре 95-го. Потом после долгих препирательств мне выплатили за октябрь, февраль 1995–1996 годов из расчета 6 тысяч долларов за передачу. Только аренда зала обходится в 2–7 тысяч долларов в день, ПТС – больше 2,5 тысячи, свет, звук, аппаратура, билеты и гостинцы детям. С марта 96-го я делал «Утреннюю звезду» на ОРТ за свой счет, заняв денег.

Руководство ОРТ, кажется, рассчитывало, что я буду держаться за Первый канал и молча терпеть. Много моего времени ушло на длительные переговоры с секретаршами в ожидании, когда господа снизойдут до беседы со мной. Разговоры с ними заканчивались одинаково благостно – конечно, мы все сделаем… И на этом все заканчивалось. Дважды обращался к Березовскому. Тот дважды обещал решить вопрос. Не решил. Эрнст четыре или пять раз повторил мне: даю слово мужчины, что этот вопрос будет решен. Все это унизительно, и я решил больше не унижаться. Я не умею и не хочу работать в массовке, петь в хоре, работать для кого-то. Для содержания охраны, дач, персонала ОРТ. Почему я должен на них работать? Когда я услышал, что зарплаты некоторых чиновников в три раза выше того, что я получил за выпуски «Утренней звезды» на ОРТ, то невольно задался вопросом: почему? Я что, безработный? Мне что, некуда податься? Многие каналы хотели бы заполучить «Утреннюю звезду», ведь это вовсе не убыточная передача. На ОРТ она забита на 5–6 минут рекламой по цене 14–16 тысяч за минуту. Очевидно, руководством телекомпании мне была уготована роль обеспечивать благополучие другим людям и программам ОРТ. Меня хотели обанкротить – обанкротили, но унизить – нет. Не смогли…»