Блеск и нищета российского ТВ - Страница 21

Авторы забыли упомянуть, что главной целью власти по формированию единого комплекса электронных средств массовой информации было желание и дальше продолжать оболванивать народ. Поэтому на ТВ основной упор по-прежнему делался на создание развлекательных, а не образовательных передач (образованный народ ельцинскому режиму был опасен). На фоне того, каким было совсем недавно советское телевидение, контраст был очевидным – там как раз упор делался на образовании. Чтобы не быть голословным, приведу статистические данные доли эфирного времени каждой категории вещания за две сентябрьские недели – 1986 и 1996 годов.

Итак, если в 86-м доля эфирного времени для информационных программ составляла 45,0 %, то в 96-м – 28 %, образовательных – 20,5 % и 7 %, культурных – 30,5 и 5 %, религиозных – 0 % и 4 %, развлекательных – 4 % и 38 %, рекламных – 0 % и 18 %.

Таким образом, выходило, что в СССР акцент в телепрограммах делался на информации, образовании и культуре, а в капиталистической России 90-х – на информации, рекламе и, главное, развлечениях. То есть чем сильнее страна погружалась в пучину грабительских ельцинских реформ, тем интенсивнее СМИ пытались развеселить народ и увести его от размышлений о насущных проблемах общества. Этакий пир во время чумы. Ничего нового в подобном подходе не было – это было копирование опыта западного ТВ, которое на протяжении долгих десятилетий занималось именно дрессурой широких масс. Вот как, к примеру, описывает деятельность американского ТВ на этом поприще Г. Оганов: «Мощный, разветвленный комплекс средств воздействия позволяет власть имущим весьма искусно и практически безотказно манипулировать общественным сознанием, формировать угодные правящему классу стереотипы поведения, воспитывать эстетические или, вернее сказать, эстетически извращенные вкусы, приспособленные к «американскому образу жизни», к бездуховности потребительского общества, к низкопробным образцам «массовой культуры».

В «защиту» большого бизнеса можно здесь сказать, что ловкая манипуляция эта совершается отнюдь не только в интересах чистой коммерции, не только прибыль, не только звонкая монета является тут желанной жар-птицей. Характер построения телевизионных программ, направленный выбор авторов и произведений, для которых создается обстановка «наибольшего благоприятствования», преобладание определенных жанров, само жесткое распределение эфирного времени столь же ярко, как самый тщательный отбор тем и сюжетов для информационных и политических передач, свидетельствуют: боссы американского телевидения отнюдь не забывают и о чисто идеологических целях.

Когда один из высокопоставленных руководителей американского телевидения, озабоченный конкуренцией других телесетей, послал продюсерам популярных телевизионных программ ставшее впоследствии скандально хрестоматийным директивное письмо с категорическим требованием показывать на телеэкране «больше шлюх, больше бюстов и больше развлечений», то он тем самым добивался не только максимального увеличения числа зрителей для рекламных объявлений, разбросанных, как клецки в супе, в безразмерном пространстве развлекательных передач, но и заботился о том, как бы понадежнее отвлечь внимание тех, кто сидит у телевизоров, от подлинно жгучих проблем. Как бы погерметичнее замкнуть массы телезрителей в кругу пошлых потребительских интересов и соответствующего им потребительского мировоззрения с тем, чтобы резко снизить их социальную восприимчивость, их способность видеть действительность в истинном свете, восставая против социальных несправедливостей современной Америки и отвергая взращенный в податливых душах мещанский изоляционизм…

Нет, «больше шлюх, больше бюстов» – это не просто образное выражение погони за такой прибыльной развлекательностью. «Больше шлюх» – это меньше мыслящих, задумывающихся над вопиющими противоречиями жизни людей, как можно меньше тех, кто пришел бы к выводу: «могли б мы все восстать из тьмы…» – печальная и гордая строка из знаменитого стихотворения Эмилии Диккинсон, написанного сто лет назад и впервые напечатанного лишь после смерти этой тихой, скромной женщины, ставшей большим и почти забытым поэтом Америки».

Итак, в постсоветской России, по сути, происходит та же история – посредством СМИ, делающих главный упор на «развлекухе», массы отучают думать о серьезном, о жизненно важном. Если отвлечься от Америки и вспомнить, к примеру, досоветскую историю России, то там тоже можно найти много схожего с тем, что происходит в России нынешней. Например, вот что писал сход крестьян села Воскресенского Пензенского уезда за 90 лет до ельцинских времен – в июле 1906 года: «Все начальники поставлены смотреть, как бы к мужикам не попала хорошая книга или газета, из которой они могут узнать, как избавиться от своих притеснителей и научиться, как лучше устраивать свою жизнь. Такие книги и газеты они отбирают, называют их вредными, и непокорным людям грозят казаками…»

В ельцинскую эпоху у людей книги уже впрямую не отбирали, а просто создали им такие условия, что тем стало не до них – нищенские зарплаты шли в основном на пропитание, а не на покупку умных книг. Что касается ТВ, то там сократили до минимума число умных передач (из которых люди «могли узнать, как избавиться от своих притеснителей и научиться, как лучше устраивать свою жизнь»), сделав главный упор на примитивном «развлекалове».

Но это было, так сказать, закулисье ТВ, о котором сами телевизионщики старались не распространяться. Вместо этого они выпячивали свой фасад, который, сверкая неонами, должен был производить на стороннего зрителя самое благоприятное впечатление.

В мае 1996 года прошла вторая церемония вручения «ТЭФИ». На этот раз организацию конкурса и его трансляцию взяло на себя НТВ. Это было не единственное отличие от прошлогоднего конкурса. Появились новые номинации: «Лучшая авторская программа», «Лучшая программа, созданная на региональном ТВ» и «Телевизионное событие года», заменившее «Лучшую публицистическую передачу», «Лучшего публицистического ведущего» и «Лучшую передачу об искусстве». Однако количество номинаций осталось неизменным – двенадцать.

Еще одним отличием от первой церемонии было место, где она проходила. Если в первый раз под это дело выбрали МХАТ имени Чехова, то теперь это был МХАТ имени Горького, что на Тверском бульваре. Видимо, из-за прошлогоднего унижения ОРТ на церемонию не явились представители Первого канала – Константин Эрнст, Борис Березовский. В интервью газете «КоммерсантЪ» Эрнст затем отметит: «Главная проблема этого приза – такая логика его присуждения, при которой он зачастую дается за общественные достижения в области телевидения ветеранам ТВ. Я отнюдь не собираюсь оспаривать итоги «ТЭФИ» – премию получили профессионалы. Мы неоднократно предлагали Познеру (президент академии. – Ф. Р.) сделать премии лучшему режиссеру, звукорежиссеру, оператору, но президент академии говорил, что сейчас академики не могут определить, кто лучший оператор или режиссер. Идеально, если бы призы присуждали несколько сотен профессионалов в разных областях ТВ. Тогда бы «ТЭФИ» стала еще более значимой в профессиональной среде».

На «ТЭФИ-96» в роли обойденного призами оказался канал ТВ-6 (НТВ заработал четыре приза, ОРТ – четыре, ВГТРК – четыре). Однако, когда избранные и званые участники церемонии отправились обмывать награды в ресторан «Яр», туда отправились и представители «обиженного» канала (кроме Ивана Демидова).

Между тем борьба на церемонии разгорелась среди следующих номинантов. В номинации «Лучшая авторская программа» на звание лучшей претендовали сразу четыре: «Итоги» Евгения Киселева, «Мы» Владимира Познера, «Чтобы помнили» Леонида Филатова и «Очевидное – невероятное» Петра Капицы. Спор выиграли «Итоги», однако академики также присудили специальный приз Леониду Филатову, за которым тот не смог приехать из-за болезни. Вместо него на сцену вышла его супруга Нина Шацкая, которая сообщила: «У него процедура, которую нельзя отменить, он дома и очень волнуется…»