Алла Пугачёва. 50 мужчин Примадонны - Страница 9

Именно к этому же времени относится и первая большая рецензия, посвященная творчеству дуэта Пугачева – Слободкин. Она принадлежала перу Т. Бутковской и была помещена в № 18 журнала «Музыкальная жизнь». Автор писала диаметрально противоположное тому, что прозвучало из уст В. Ярушина:

«Настоящим событием в нынешнем эстрадном сезоне стало появление молодого вокального дуэта – Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина. Кроме отличных голосов, несомненного драматического дарования (каждая их песня – маленький спектакль), они обладают качествами, в последнее время не так уж часто встречающимися на эстраде: в дуэте Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина мужчина мужествен, а женщина – женственна. От их искусства веет чистотой, трепетностью, влюбленностью. Свою программу в Сокольниках артисты начинают песней В. Шиманского «Береза белая», соответствующей программе вечера и очень характерной для их лирических героев. Драматическое дарование актеров особенно полно раскрылось в музыкальной миниатюре «А я говорю» Э. Ханка. В этой, на первый взгляд, немудреной песне им удалось создать точные портретные характеристики героев…».

Несмотря на столь похвальную рецензию в одном из самых именитых журналах, пишущих о музыке (а их тогда было раз, два и обчелся), звезд с неба дуэт Пугачева – Слободкин не хватал. Сольных концертов у них не было, и очень часто Москонцерт просто затыкал ими дыры. Гастроли тоже были соответствующие – по самой отдаленной российской глубинке, где в гостиницах редко бывает горячая вода, зато полно тараканов.

В августе 1974 года Пугачева и Слободкин снова выступали в Москве. Их концерты проходили на разных площадках: так, 16–18 августа этим местом стал зал в гостинице «Советская», 31-го – киноконцертный зал «Октябрь». В каждом из этих концертов компанию их дуэту составлял другой дуэт – юмористический – в лице Романа Карцева и Виктора Ильченко. Причем последние тогда были в большом фаворе у публики, а Пугачева и Слободкин шли как «довесок». Вот как об этом вспоминает один из очевидцев – журналист «Московского комсомольца» Лев Никитин (Гущин):

«Тогда только что взошла звезда Карцева и Ильченко, и они давали сольный концерт в Москве. С боем взяв билеты, мы с приятелем примчались в киноконцертный зал «Октябрь», и только тут выяснилось, что концерт не вполне сольный. Проворные организаторы «прицепили» к одесситам двух молодых певцов, которые и занимали все первое отделение. Певцами этими были Юлий Слободкин и Алла Пугачева. Они пели порознь и вместе, весело и грустно, громко и не очень. В зале царила тягостная тишина, прерываемая жидкими аплодисментами. Мы с трудом дождались конца их выступления и во втором отделении получили то, зачем пришли…».

В качестве «довеска» к популярному юмористическому дуэту Пугачева и Слободкин были прицеплены до осени. Например, 3-11 сентября состоялись их концерты в ЦДКЖ. Народ и там ломился на Карцева – Ильченко, а певческий дуэт слушал, что называется, вполуха. Вообще, если бы Карцев и Ильченко выступали в первом отделении, то зритель отсидел бы только его, и певческому дуэту пришлось бы выступать в полупустом зале. Такова была тогдашняя реальность, в которой вынуждена была существовать будущая звезда номер один советской эстрады Алла Пугачева.

В конце сентября Карцев и Ильченко покинули столицу, и Пугачева со Слободкиным перекочевали в другие сборные концерты. Так, 20–22 сентября они выступали в «Октябре», где компанию им составили Жанна Бичевская, Мария Кодряну и др. Однако уже со следующего месяца Пугачева и Слободкин добиваются своих первых «сольников»: 5–6 октября они выступили на сцене Дома офицеров имени Жуковского. Пришедшие на эти концерты зрители не знали, что видят этот дуэт в последний раз: к тому моменту Пугачева уже приняла однозначное решение покинуть своего партнера, поскольку не собиралась всю оставшуюся жизнь выступать в качестве «довеска» к более именитым коллегам. Ведь даже несмотря на то, что им стали разрешать давать «сольники», Пугачева не верила, что их дуэт имеет хорошие перспективы.

В последующем Пугачева будет неоднократно петь дуэтом с разными артистами: Валерием Леонтьевым, Владимиром Кузьминым, Филиппом Киркоровым, Максимом Галкиным и другими. Однако не стоит забывать, что ее первым «дуэтным» мужчиной был Юлий Слободкин, которого можно смело назвать одной из первых «ступенек», по которым Пугачева забиралась на эстрадный Олимп.

В самом начале 70-х Пугачева познакомилась с поэтом, дружба и творческое сотрудничество с которым сыграет в ее карьере огромную роль. Речь идет об Илье Резнике. Он родился в 1938 году в Ленинграде и окончил актерский факультет ЛГИТМиКа (1962). Одно время играл в Театре Комиссаржевской, а попутно писал стихи и песни к спектаклям. Затем решил попробовать свои силы и на поприще эстрадной поэзии, написав в 1966 году стихи к песне «Золушка» на музыку И. Цветкова. Спустя три года эту песню исполнила певица Таисия Калиниченко, после чего «Золушка» стала шлягером. Это сподвигло Резника уйти из актерства и сосредоточить свои силы на песенном жанре. Так он оказался в ансамбле «Дружба» с Эдитой Пьехой в роли солистки. Для нее Резник написал песни «Край березовый», «Веронику». А в 1972 году судьба свела Резника с Аллой Пугачевой. Вот как в его собственных воспоминаниях выглядит их знакомство:

«В первый раз я увидел Аллу в Ленинграде в программе оркестра Олега Лундстрема (Пугачева была в этом коллективе одной из солисток. – Ф. Р.). Клоунесса в цилиндре и с тросточкой пела две или три эксцентрические песенки. Не помню, о чем пела, но помню как: азартно, иронично, вдохновенно. Талантливо.

Я пришел к ней с гитарой. Она жила в гостинице «Октябрьская», в неуютном номере с тусклым окном.

– Алла, а ты мне понравилась, – важно сказал певице автор двух отгремевших шлягеров – «Золушки» и «Карлсона». – У меня к тебе дело.

– Песню принесли? – серьезно спросила певица.

– Да. Слушай.

И я спел ей песню, в которой говорилось о том, что как аукнется, так и откликнется, что я с тобою остался из жалости, что только сердце-то, сердце не свыкнется с тем, что вся доброта расплескалася.

– Это мне? – растроганно спросила Алла.

– Нет, – проникновенно ответил я. – Но мы сейчас ее с тобой выучим. И пойдем к N-ой.

Я назвал имя очень популярной тогда, в 1972-м, певицы, проживавшей в этой же гостинице.

Показ провалился.

Наверное, мы слишком волновались, когда пели в два голоса перед вальяжно раскинувшейся в кресле звездой, может, мы просто пришли не вовремя, а может быть, она почувствовала в этой худенькой рыжей девушке будущую грозную соперницу.

А тогда моя новая компаньонка расстроилась больше меня.

– Не переживай, – сказал я ей.

– Не переживай, – сказала она мне…

– Знаешь, Алла, возьми тогда себе эту песню, – великодушно предложил я.

Но она неожиданно отказалась:

– Я подумала: ты был прав – эта песня для N-ой. Лучше найди что-нибудь другое…».

Этим другим станет песня «Посидим-поокаем» (композитор А. Муромцев), которая в 1975 году станет вторым звездным шлягером Пугачевой после «Арлекино». Не случайно в том же году эти песни вышли на одном миньоне, имевшим колоссальный успех у слушателей. Следом Пугачева спела еще одну песню на стихи Резника – «Это очень хорошо» (музыка все того же А. Муромцева), которая тоже была весьма популярна в середине 70-х, звуча чуть ли не из каждого окна. Во всяком случае, лично у меня сложилось именно такое впечатление: как ни включишь радио, обязательно там «Это очень хорошо». Эта песня вселяла в людей оптимизм, впрочем, не во всех. Например, в пику ей рок-музыканты сочиняли грустные баллады, чтобы разбавить всеобщий оптимизм порцией своего скепсиса.