Звезды на крыльях (сборник) - Страница 6
Чтобы понять особое внимание Ленина к агитационным полетам в глубокий тыл противника, следует вспомнить внутриполитическую обстановку в Германии и Австро-Венгрии после Великого Октября.
В январе 1918 года в связи с отрицательной позицией, занятой германским правительством по вопросу о заключении мира, началось мощное движение немецкого рабочего класса. 12 января забастовавшие в Киле рабочие образовали первый в Германии Совет. 15 января (то есть за шесть дней до посещения нами Ленина) появились ясные признаки зарождавшейся революционной ситуации. В этот день в столице и ряде крупнейших городов Германии (Нюрнберге, Мюнхене, Мангейме, Киле, Гамбурге и многих других) вспыхнули мощные забастовки. Только в Берлине бастовало пятьсот тысяч трудящихся. На улицах появились баррикады, происходили кровавые столкновения с полицией. Берлинские рабочие избрали Совет, предъявивший правительству требование о заключении мира на основе, предложенной советской мирной делегацией в Бресте.
В Австро- Венгрии в январе 1918 года в стачке под лозунгами о мире участвовали все промышленные районы страны, всего до семисот тысяч рабочих.
Революционный подъем назревал и в других европейских странах.
Вот при каких внешнеполитических обстоятельствах Ленин спросил нас о возможности дальних агитационных полетов. [26]
Интерес Владимира Ильича к воздушной агитационной службе не был случайным. Ленин придавал ей исключительное значение и фактически внедрил ее в наш обиход.
Еще в газете «Рабочий и солдат» от 19 октября 1917 года в передовой статье говорилось:
«Русское правительство именем свободного русского народа предлагает вам, немцы, немедленный мир! Наши летчики распространили бы эти воззвания на немецкой земле. Телеграф разнес бы их по всему миру».
А в «Проекте резолюции Совета Народных Комиссаров», набросанном Владимиром Ильичем 18 декабря 1917 года, читаем:
«… 1. Усил[енная] агитация против аннексионизма немцев.
2. [Аэропланы через всю Германию]. Асс[игнование] добав[очных] средств на эту агитацию…»
Наконец, на заседании ЦК 19 января 1918 года Ленин говорил:
«…Для точного установления того, что делается в Германии, нам следовало бы послать в Берлин авиаторов, что, по их словам, вполне возможно».
Все намеченные для доклада пункты были изложены. Владимир Ильич энергично пожал нам руки. Теперь, когда разговор окончился, я, как будто вновь, увидел его лицо и острый блеск глаз, полных напряженной мысли.
Беседа с Ильичем длилась едва ли более пятнадцати минут. Но это время показалось мне часом, насыщенным до отказа. Были затронуты все основные вопросы строительства воздушных сил. Я старался запомнить не только каждое слово, но даже интонацию, с которой оно произносилось, потому что и она передавала оттенки ленинской мысли - ясной, могучей и глубокой.
Теперь в работе коллегии открывалась ее дальняя волнующая перспектива: многие тысячи и тысячи самолетов в голубом небе республики.
Я понял, что надо не только представить соображения о дальних полетах, но и быть готовым к их выполнению, [27] если это потребуется. Мной были сделаны соответствующие распоряжения товарищу Можаеву в комиссару Полевого управления авиации Гудкову. Тут же я засел за составление соображений и письменного приказа.
Разговор с Владимиром Ильичем явился началом резкого подъема в работе коллегии. Развивая указания Ленина о дальнейшем строительстве красной авиации, я 22 и 23 января сделал два обстоятельных доклада для руководящих работников Управления воздушного флота.
Выполнить полеты в Германию нашим летчикам не пришлось. Путем террора и в особенности предательскими махинациями социал-соглашателей нарастание революционного взрыва в Германии было приостановлено. Ленин, напряженно следивший за сообщениями, проникавшими по разным каналам с Запада, сосредоточил все усилия на заключении мира с немцами. Мне передали приказание Владимира Ильича отменить подготовку глубоких агитационных полетов. Но проведенная работа не пропала даром: она пригодилась в гражданской войне, в частности при выполнении другого задания Ильича, о котором речь впереди.
В связи с тупым упорством немецкой делегации в Бресте, с ее стремлением спровоцировать вторжение германской армии в пределы Советской страны мирное использование красного воздушного флота пришлось отложить на третий план. Все внимание теперь было устремлено на работу летчиков в рамках военного ведомства. В частности, я начал форсированно трудиться над окончанием «Наставления по боевому применению авиации». Проект его был готов в феврале 1918 года, причем использованию самолетов в качестве агитационного средства посвящалась отдельная глава с особым разделом о полетах в глубокий тыл противника.
Официальное оформление указаний В. И. Ленина о необходимости развития воздушного флота последовало в приказе № 84 Наркомата по военным и морским делам [28] и в директивах коллегии о правилах приема частей старой авиации в Красную Армию.
Окончательная редакция приказа № 84 тщательно уточнялась мной с Э. М. Склянским. На одном из совещаний присутствовал М. С. Кедров, ведавший в то время Комиссариатом по демобилизации старой армии. Он сообщил, что около 90 процентов авиачастей Северного и Западного фронтов заявили о переходе в Красную Армию. Я не выяснял, получил ли Э. М. Склянский какие-либо указания по воздушному флоту непосредственно от Владимира Ильича. Во всяком случае он в то время был настолько проникнут духом общих указаний ЦК, что наша работа над редакцией приказа казалась органическим продолжением беседы с Лениным.
Первые же слова приказа давали личному составу частей жадно ожидавшуюся ими ориентировку:
«Все авиационные части и школы сохранить полностью для трудового народа».
Это, однако, не означало еще поголовного, автоматического принятия авиаотрядов в Красную Армию. Основным мерилом для решения коллегии воздушного флота о возможности приема каждой отдельно взятой части служила, как и предложил Владимир Ильич, реальная боевая работа по заданию революционных организаций на фронте или местных Советов в тылу. Учитывались в результаты голосования общих собраний частей о переходе в Красную Армию. Принимались во внимание данные заново проведенных перевыборов командиров.
То обстоятельство, что коллегия распространила условия приема и на красногвардейские авиачасти, может показаться излишним усердием. Но в те времена приходилось сталкиваться с наличием колебаний и с фактами самой беззастенчивой политической маскировки контрреволюционеров и разного рода авантюристов. Во всяком случае принятые коллегией меры свидетельствовали о крепости той зарядки, которая была дана 21 января Лениным в отношении бдительности при отборе людей и частей в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию.
Осенью 1918 года я узнал об интересе Владимира Ильича к специальной подготовке личного состава авиации. Ленин, занятый многими и многими делами, потребовал [29] представить ему сведений относительно специальных изданий Главного управления воздушного флота.
В результате нашей встречи с Владимиром Ильичем и его вмешательства в дела авиации отношение к воздушному флоту изменилось. Формирование советских авиачастей пошло полным ходом. В течение года было сколочено более 60 авиационных отрядов.
В. И. Ленин считал авиацию одним из самых действенных средств, наиболее оперативным родом оружия. Помощь летчиков в тяжелых условиях гражданской войны по его указанию использовалась неоднократно.
Увидеть дорогого Ильича второй раз и кратко беседовать с ним мне посчастливилось в самом начале весны 1919 года.
…Холодный март. На улицах Москвы глубокий снег. Дует студеный порывистый ветер. Шофер гонит автомобиль в Кремль. Вспоминаю события последних дней. Сообщение о провозглашении Венгерской Советской Республики. Мне передают приказание Ленина подготовить группу летчиков и самолеты для установления с Венгрией связи по воздуху. Пригодились теперь соображения о дальних полетах в Центральную Европу, подготовленные по заданию Владимира Ильича еще год с лишним назад! Быстро отобраны и оснащены добавочными баками наиболее дальноходные, с надежными моторами, неприхотливые самолеты - трофейные «Эльфауге». Машины облетаны. Все готово к отправке в район Проскурова, откуда намечено совершить перелет. Нет одного - бензина!