Звездный колокол - Страница 80

Кир остановился, посмотрел на Ита долгим, изучающим взглядом.

– Был, – ответил он односложно. – Еще вопросы есть?

– Нет, – покачал головой Ит. – Прости, что спросил. Мы же тебе сказали, и поэтому я рискнул спросить тебя. Больше не буду. Прости еще раз.

– Все нормально, – успокоил Кир. – Да, я был женат. Он погиб. Уже давно. С тех пор я один. Этого достаточно?

– Да. Более чем, – заверил Ит. – Я больше не буду спрашивать.

– Так спрашивать больше и не о чем. – Кир пожал плечами. – По-моему, с самого начала и так все было ясно. Будь я сейчас женат, на кой бы мне вы сдались на этих чертовых тестах?

– Это верно, – покивал Ит. – Пошли домой, в самом деле. А то скоро уже рассветет, по-моему.

Ит робко сунулся в комнату. Скрипач сидел на диване, прижимая к груди одеяло, и сердито смотрел на него. На столе горел светильник, и Ит тут же понял, что Берта, по всей видимости, спускалась – добраться до стола и зажечь лампу самостоятельно Скрипач не сумел бы.

Ит вошел, следом за ним, согнувшись, чтобы пройти в низкую дверь, протиснулся Кир.

– Ну? – осведомился Скрипач шепотом.

– Все нормально, – заверил его Ит.

– Да что ты говоришь, – нахмурился Скрипач. – Гревис, давай лучше ты.

– Правда, все в порядке, – подтвердил Кир. – Мы просто, видимо, друг друга недопоняли.

– Угу, конечно, – сардонически усмехнулся Скрипач. – Особенно с этим вот, – он ткнул в Ита пальцем, – легко друг друга недопонять. Один раз так недопоняли, что едва Богу душу не отдали. Причем оба. Ит, включи мозги! Ну просто для разнообразия, раз в жизни, попробуй!.. Ты чем старше становишься, тем тупее делаешься. Сколько можно жить идиотом, а?!

– Ты на него не ругайся, – примирительно попросил Кир. – Солнышко, правда, он действительно ничего плохого…

– Вы спать сегодня будете, или так до света мотаться решили? – крикнула со второго этажа Берта. – Выяснили наконец, кто прав, кто виноват?

– Выяснили, – сообщил Скрипач уже в голос. – Все хорошо.

– Тогда ложитесь!.. И учтите, что в этом курятнике слышимость стопроцентная.

Через пару-тройку дней жизнь стала постепенно входить в некое подобие ритма, и все с удивлением поняли, что ритм этот им почему-то нравится все больше и больше. Ит с Киром по утрам начали тренироваться – убегали на час, а то и больше, в лес, разминались, как положено, потом устраивали себе хорошую выкладку – Кир утверждал, что лучше всего успокаивает нервы добротная физическая нагрузка. Возвращались, мылись из бочки холодной, пахнущей железом водой. Будили Берту и Скрипача, совместно готовили завтрак. После завтрака наступал черед Скрипача тренироваться. Первые дни ему приходилось тяжело, но постепенно ноги начали работать – по крайней мере, он уже мог пересесть с дивана на стул или дойти на костылях от комнаты до терраски.

– Ничего, ничего, – говорил Ит. – Скоро втроем бегать будем. Увидишь.

Скрипач поблажек для себя не делал, не ныл, не жаловался. Конечно, ему было трудно (это видели все), но характер у Рыжего был железный, и сомневаться в том, что где-то через месяц он восстановит ноги полностью, не приходилось.

После тренировки наступало «ленивое время» – по крайней мере, ленивым оно было для Кира и Ита. Берта уходила на терраску, обкладывалась со всех сторон бумагами и углублялась в расчеты. А Скрипач дремал рядом с ней на кровати, которую ему стащили с чердака, под стрекот полуденных кузнечиков, оккупировавших малину.

Через несколько дней ошалевшие от безделья Ит и Кир зачем-то перекопали часть малинника. Потом Ит по дороге в магазин выпросил у какой-то бабки семян редиски, укропа и три полудиких желтых лилейника – таким образом начало для будущего огорода и клумбы было заложено.

– Делать вам нечего, – ворчала Берта.

– Совершенно нечего, – подтвердил Кир. – Абсолютно.

– Ладно, развлекайтесь…

Редиска, к чести ее сказать, взошла на удивление быстро – сорт этот, называвшийся «пятнашка», оказался селекционным, и урожай можно было собирать уже через две недели. Лилейники отлично прижились, а вот с укропом что-то не заладилось, всходы получились чахлыми и напоминали жалкие хвостики. Видимо, почва после малины оказалась для укропа слишком бедной.

– Удобрить бы это все чем-то, – сокрушался Ит. – Может, договориться в колхозе?

– Вот только не надо сюда навоз привозить!.. – взвилась Берта. – Чтобы тут провоняло все?! Ну спасибо!..

– А откуда про это дело знаешь? – удивился Кир.

– Откуда… у нас возле дома сад большой… был, – поправил себя Ит. – Мы же сами выращивали все. И цветы, и зелень понемножку. Ничего серьезного, правда, не сажали, только то, за чем сутками следить не нужно. Мы же постоянно на выездах, поэтому с посадками не разбежишься.

– Гермо, – ткнул его железным пальцем в бок Кир. – Говорю же, любой гермо любой тетке сто очков вперед даст… так ведь не верят.

– Кто не верит? – не понял Скрипач.

– Да никто. Неважно. А чего у вас там еще росло?

Позже воодушевленный итскими ботаническими успехами Кир приволок из леса несколько колючих кустов шиповника, усыпанных яркими розовыми цветами, а потом, пропав куда-то на полдня, вернулся, таща в рюкзаке корень хмеля, корень виноградной лозы с тремя побегами и почему-то – гжельскую сахарницу, старую и пыльную. Откуда это все, он объяснять отказался наотрез.

– А все-таки? – не отставал от него Скрипач.

– Рыжий, давай считать, что я это все спер, – строго сказал Кир. – Еще вопросы есть?

– А не накостыляют?

– Нет, – голос Кира звучал уверенно, – точно говорю, не накостыляют.

Позже он потихоньку рассказал Иту, что все эти богатства он добыл у заброшенного много лет назад дома, который нашел в лесу. Дом, собственно, уже развалился практически полностью… тягостное зрелище, вот и решил, что Скрипачу про это не надо говорить. Расстроится еще…

Дни тянулись за днями, неспешные, легкие дни огромного, как само небо, подмосковного лета; и не было в этих днях места тревогам, печали, тягости. Легкие, как взмах крыла бабочки, утра переходили в томные жаркие полудни, сменявшиеся светлыми долгими вечерами.

И всем им в те дни, всем без исключения, было хорошо – настолько хорошо, насколько вообще возможно. Вся нервотрепка и неизвестность осталась где-то далеко, в бесконечности, а их крохотный мир сейчас отделял от тревог ветхий забор из сетки-рабицы, да вездесущая малина, которую так приятно есть, и так лень собирать.

Если бы так было всегда…

…Кир с Итом отправились в магазин – по слухам, обещали снова завезти сахар, и надо было ловить момент. С собой прихватили рюкзаки и сумки – согласно тем же слухам можно будет брать по двадцать пять кило на человека, а это полмешка, в горсти не унесешь. Ит загодя договорился насчет абрикосов, которые скоро должны будут созреть, и обещано им было, ни много ни мало, «ведер шесть, ну, может, и больше, сколько набрать сумеете». Бабке Ит до этого починил приемник, пожертвовав пару ламп из личных запасов Берты, за приемник, собственно, абрикосы в данном случае и шли.

Берта, которая практически закончила расчеты, отправилась к соседке по участкам – пожилой и на редкость въедливой Наталье, бывшей лаборантке из ее отдела. Наталья предлагала очередной натуральный обмен (поселок и дачники, собственно, зачастую жили этим обменом – деньги водились мало у кого) – ей была нужна машинка для закатки крышек, и крайне желательно мужик в помощь, чтобы закатывал. «Дай хоть какого, хоть задохлика этого своего черного, все лучше чем самой-то вертеть», а взамен она предлагала ведро луховицких огурчиков, бодреньких и пупырчатых, как лягушата. Поэтому сейчас Берта понесла машинку плюс обещание – прислать «задохлика» завтра утром на закатку.

Скрипач, посмотрев на это дело, покачал головой и решительно… лег спать.

– А смысл? – спросил он уходящую последней Берту. – Эти до полудня пробегают, а то и дольше, тебя Наталья раньше чем через час все равно не отпустит. Да ну вас, я покемарю пока.