Звёздное скопление. Курс вторжения - Страница 55

Надо же, я от себя такого и отвык уже. В отражении словно незнакомец – в джинсах, кроссовках и футболке, без серебряных колечек в левом ухе, с не отгламуренно уложенными, а просто зачесанными на левую сторону волосами, без перстней на руках, и, самое главное, без каких-либо следов косметики на лице. Единственное что осталось от моего прошлого облика, это цвет волос – так-то я ведь русый, а не блондин. Ничего, отрастут и состригутся – больше подкрашивать их никто не станет. Все. Шоу закончилось, по крайней мере, для меня. Погиб-с.

Флаг я держал отнюдь не на одном из трех своих дредноутов, даже и не на гордости верфей Роксаны, «Авероффе», а все на том же старичке-флаероносце «Дедале». Привык уже к нему, да и оборудование, которое превращает этот корабль в настоящий командный пункт, хороших денег стоит. И зачем, спрашивается, его на какой-то иной, пусть и более мощный корабль ставить, когда вот оно, уже есть? Риски опять же небольшие – в артиллерийском бою флаероносцы не участвуют, а добраться до прикрытого скафами и фрегатами ПКО корабля (это без учета его собственных зениток) флаерам врага – это еще умудриться надо. Непроницаемой защиты, разумеется, не бывает, но при сравнимых силах столкнувшихся флотов корабли и боевые машины победителя обычно настолько истрепаны, что кораблям-маткам уйти с места сражения мешать уже просто некому.

Да – подлый, да – трус. Зато не теряю управления флотом от попадания в мой флагман множества вражеских залпов, вызвавших замыкания, пожар, разгерметизацию – и все это одновременно.

Почти стопроцентная комплектность моих флаерогрупп стала для противника сюрпризом весьма неприятным. Пирский-то губенки, поди, раскатал на убытие минимум сотни сбитых и поврежденных во время штурма планеты машин, а у меня из флотских истребителей и универсалов всего двенадцать было потеряно, из них только три безвозвратно. Преимущества, правда, это мне не давало – у проконсула флаеров было примерно столько же. В артиллерийских кораблях тоже наблюдался паритет, если не считать, конечно, пять легких крейсеров Боорчу-класса. Вот уж какие корабли я в основную свалку пускать желанием ну никак не горел – собьют же на фиг. В результате старички-крейсера, вместе с нашими фрегатами и корветами, устроили с корветами, фрегатами и либурнами Этрурии настоящие салки-догонялочки по всей системе. Бой шел, шло время, Метакасас завершил развертывание и начал движение в сторону городов и обнаруженных военных баз, а в космосе, прямо по Пушкину, «не раз клонилась под грозою, то их, то наша сторона». Вопрос «Кто устоит в неравном споре?» по-прежнему оставался открытым. Дредноутов у Пирского не было, зато имелось преимущество в квадриремах, а следовательно, и преимущество в маневре тяжелыми силами. Один за одним корабли гибли или выходили из боя, чтобы позже, наскоро подлатавшись, вернуться в драку. Бронированные исполины сходились в межпланетном пространстве раунд за раундом, раунд за раундом…

– Прорыв вражеской группы в направлении флаероносцев! – громом среди ясного неба прозвучал доклад одного из операторов. И тут же за ним зачастили остальные:

– Определяем целеуказание…

– Производим опознание целей…

– Производим расчет траекторий перехвата…

Чего там производить? На соединение флаероносцев недуром перли квадрирема, трирема, три либурны и пять эскадренных миноносцев, и все это под прикрытием сотни флаеров. Все, если доберутся, тушите свет.

– Оперативной группе начать отход к Ветлуне! – скомандовал я, попутно пытаясь выдрать из общей схватки хоть какие-то корабли и флаеры, способные прикрыть совершенно не предназначенные для боя корабли. – Перестроиться в плотный ордер, «Икар», «Дедал» и «Филин» замыкающими.

Да, замыкающими. У этих флаероносцев хотя бы орбитальные лазеры есть, так что пусть либурны с эсминцами попробуют приблизиться – мы им зубки-то покажем. А вот что с триремой и квадриремой-то делать, кто бы подсказал? Они же нас из своих гравитационных орудий просто расстреляют с дальней дистанции.

– Мостик, на связи чиф БэЭльЧе, – раздался из динамиков капитанского пульта голос командира боевой летной части «Дедала». – К вылету способны до пятнадцати поврежденных флаеров. Могу выпускать.

Капитан третьего Георгиас Панфилопулос – да-да, тот самый бравый артиллерист, что отличился при обороне Роксаны, а недавно был моими усилиями переведен на командование флагманом Второго флота, – вопросительно поглядел на меня. Эх, ну что глядеть-то? При Увеке мы только таким Макаром живы-то и остались! Киндяшков, ты редкий идиот – почему сам про это не вспомнил?!

– Всем флаероносцам! – приказал я. – Вооружить и подготовить к старту те машины, которые хоть как-то могут летать и драться. Быть готовым к отступлению по плану «Брызги воды».

Красивое название для плана, правда? Означает, грубо говоря, что каждый корабль бежит куда глаза глядят, причем со всех… хм… Спасается со всей возможной скоростью при форсированных реакторе и сжимателе пространства.

– Сигнал к началу «Брызг» – гибель замыкающих, – чуть помолчав, добавил я. – Отходить к Ветлуне, под прикрытие базовых флаеров.

И все же перехватить вражескую группу прорыва мне удалось. Сначала врага атаковал избитый легкий крейсер «Милетец» – надолго его не хватило, но он дал время подойти трем крейсерам Боорчу-класса, шести фрегатам и тринадцати корветам. Этрусские либурны, трирема и часть флаеров развернулись на них, но квадрирема и эсминцы упорно рвались вперед. Мне все же пришлось отдать приказ на старт поврежденным флаерам, но они смогли лишь завязать бой с прикрытием врага да повредить один из эсминцев. Вечер переставал быть томным, когда, насилуя свои двигатели, на атакующую группу свалились два десятка миноносцев и фрегат «Паллада», учинившие самоубийственную атаку на врага. После окончания короткой стычки отступить смогли лишь пять наших кораблей, однако все эсминцы Этрурии тоже вышли из атаки с различными повреждениями. А квадрирема продолжала преследование флаероносцев и вот-вот должна была выйти на дистанцию залпа из гравитационных орудий.

– Замыкающие, подготовиться к перестроению, – выдохнул я и взял свой гермошлем.

Красивый у меня скафандр, под анатомический доспех греческого гоплита сделан. Ну и шлем к нему соответствующий, изукрашенная стилизация под илирийский стиль – хоть плюмажа на нем не предусмотрено, и то сахар.

– «Икар» и «Дедал», закрываем корпусами «Филин». Наша задача – дать ему подойти к квадриреме на дистанцию выстрела из орбитальных лазеров. Миноносцы квадриреме щит пощипали, да и до этого он по нему наверняка получал. Может, и хватит четырех орудий, чтоб разлахудрить эту сволочь.

– Думаешь, выйдет, командир? – напряженным голосом спросил Ромка.

– А у нас выбора нет. «Аверофф» только через четверть часа подойдет, а эта гадина на огневой контакт выходит через десять минут, – ответил я и повернулся к Панфилопулосу. – Капитан, прикажите всему экипажу загерметизировать скафандры и подготовиться покинуть корабль. Собственно, все, кто не участвует непосредственно в его управлении и не относится к расчету нашего орбилазера, могут уже садиться по шлюпкам и отстреливаться. Будем живы – подберем.

Я водрузил шлем на голову и щелкнул застежками, закрепляя его. Дальше хитрая автоматика этого чуда индустрии одежды сама за пару секунд произвела герметизацию, и на забрале на краткие мгновения высветилась надпись, что все – дышать можно даже в открытом космосе.

– Экипаж готов, лишние начали покидать корабли, – доложил Панфилопулос.

– Отлично, – ответил я. – Ордер я нарисовал, синхронный разворот, перестроение и атака по моей команде. И-и начали!

Многотонные туши флаероносцев совершили разворот в пространстве – благо гравитационные двигатели делают их практически безынерционными – и устремились навстречу неприятелю.

– Противник опознан как «Ларс Порсена», – сообщил оператор сканеров.

Офигенно ценная информация, да как вовремя!