Зов лисы - Страница 11

Было понятно, что беспокоил его вовсе не сквозняк, а пристальный надзор жены. Агата поглядела на посёлок и быстро отыскала жилище бывшего участкового по раскидистой яблоне.

Не возражая, она покинула зону видимости. Стул оказался низковат, но другого всё равно не имелось.

– А произошло то, что отец твой… – начал бывший участковый. – Он и до этого не особо с собой в ладах был, ты уж прости. Ну а как матушка твоя сгинула, так уж совсем поплохел. Его ещё тогда нужно было прав родительских лишать, да с бумагами этими возни… Не успели, в общем.

Александр замолчал и взглянул на Агату таким усталым взглядом, что от одного только его вида той захотелось спать. Зевнув, она помотала головой. Услышанного было недостаточно.

– И это всё что можете рассказать? – удивилась она.

– А что ещё могу рассказать? – хмыкнул он в усы. – Ещё могу рассказать, что вот как матушка твоя сгинула, так уж он совсем поехал.

– Вы это уже говорили.

– Говорил? Ну тогда и про то, что он искать её начал, потому что по радио услышал, тоже сказал…

– Нет, об этом не сказали, – остановила его Агата. – Можете поподробнее?

– Поподробнее могу, конечно, – заверил бывший участковый. – Он в лес тебя потащил мать искать, бредил всё перед этим, что она его по радио зовёт. Нашли вас охотники по чистой случайности. Тебя – в лихорадке у края болота, а его в трёх шагах на пне с этим…

– С чем?

– С чем-чем, да с этим…

Он ударил пальцем по приёмнику.

– Ну типа с кассетой такой, проигрыватель…

– Плеер?!

– Плеер? – задумался Александр. – Да нет, ну типа как радио… Короче, сидит в обнимку с этим приёмником, сам с собой разговаривает… Совсем фляга свистнула.

Агата запустила на телефоне карты, отыскала на них Калмаранту и сунула бывшему участковому.

– А где нашли, показать можете?

– Показать? Могу, конечно, и показать, – согласился он. – Только условно, меня ж там не было самого.

Он покрутил местность, тыча в экран жёлтым ногтем, а затем обвёл пальцем участок у изгиба извилистой голубой нитки – просеки или речушки.

– Да где-то тут, кажется…

Агата поспешила сделать скрикншот.

– …Его машину, – продолжал бывший участковый. – А вас…

Его ноготь переместил экран и пополз западнее по зелёному пятну с редкими кратерами болот.

– Где-то здесь, километра три-четыре, не больше, – закончил он. – Охотники наткнулись.

Вдруг он отдёрнул руку от дисплея и поднял усталые глаза на Агату.

– А ты чего это… Удумала чего? – настороженно спросил он. – В тайгу-то одна не думай соваться.

– Нет-нет, не пойду, – пообещала Агата. – Просто хочу знать, как далеко он меня завёл маленькую…

– Завёл? Не завёл, а завёз! – поправил он. – Туда и на машине-то не продерёшься через бурелом.

Он вновь ткнул пальцем в дисплей и отыскал первую точку. На этот раз он покрутил ногтем над областью с другой стороны голубой нитки.

– На машине доехал досюда, а дальше – пешком. А куда и зачем – один он знал.

Вдруг выключенное радио с резким щелчком заработало. Оба вздрогнули. Покряхтев, Александр Юрьевич повернул запястье и понаблюдал за стрелками наручных часов, после чего перевёл взгляд на Агату. В его глазах промелькнуло что-то не свойственное нынешнему образу жизни – профессиональная настороженность.

– Ступай-ка домой, Агатка, – проговорил он. – Не время по диким местам с вопросами таскаться.

Попрощавшись, она спустилась обратно к ирге и попала в ледяные объятья выплеснувшегося через берега озера тумана. Мгла оказалась такой густой, что поглощала даже звуки её шагов.

Чтобы не наколоться на шипы ирги, она замедлила шаг. Из-за этого путь к улице Сювеярви показался неправдоподобно длинным, точно в тумане она свернула куда-то. Однако наконец впереди проступило чёрное пятно досок.

Агата остановилась. Она очутилась у самого пирса на берегу Тунельмы. Осклизлые от влаги доски тянулись в слепящую белизной дымку, в которой растворялся, похрамывая, уходящий от берега дед Матвей.

Помня о его пугающих кривляньях, Агата спешно вышла на дорогу. Туман здесь отступил, открывая вид на её дом, в палисаднике которого тётя Наташа снова поливала гортензии.

В соседнем доме, который до этого казался пустующим, на втором этаже горел свет.

– Я думала там не живёт никто, – поделилась наблюдением с соседкой Агата.

– Так и не живёт, – спокойно ответила та. – Это ж Тихоновых дом, а они все кто помер, а кто уехал. Багор долго жил, ты уезжала, ему уже восемьдесят было, бабка его, Катерина, тогда и преставилась, а он потом ещё лет десять прожил. Вовка вон, утоп в том году, Полина уехала в Петрозаводск, а Русик в Питер учиться.

– А чего же свет там горит?

– Да выключить, наверное, забыли, – пожала плечами тётя Наташа.

Вернувшись в квартиру, Агата застала отца спящим на кресле у окна в зале. Осторожно, стараясь не разбудить, она взялась за ручки и покатила его на кухню.

Обеденный стол с его стороны оставался свободным, в то время как вторую половину столешницы занимали в два слоя выложенные раскрытые тетради мамы и его папки. Ещё целые стопки бумаг башенками выстроились у стены под столом.

Отец проснулся как раз в ту секунду, когда разогретый в микроволновке куриный суп опустился перед ним. Агата, подставив стул рядом, проверила температуру, съев немного бульона, а затем начала кормить папу с ложечки.

Ел он медленно, требуя перерыва после каждой третьей ложки. Пока шла передышка, Агата поглядывала в записи родителей, пытаясь понять, что именно влекло их обоих в лес.

С одной стороны лежали мамины полевые тетради. В них аккуратным почерком в хронологическом порядке она занесла рассказы старожилов о загадочных Хийси9, Тапио10, Калме11 и Туони12.

Полной противоположностью выглядели наброски отца – груды листов, исчёрканных резкими, рвущими бумагу штрихами. Можно было наблюдать, как по мере возрастания нервозности почерка в его черновиках постепенно стиралась грань между техническим и мистическим, порождая хаос. Схемы усилителей соседствовали с кругами, в которые были вписаны те же имена мифических существ – Калма, Тапио, Хийси.

Вот только если в записях мамы эти древние слова выглядели органично, то в его –крайне чужеродно. Отец пытался использовать их как переменные в уравнениях, приписывая разным комбинациям свои свойства – «Фильтр», «Зеркало», «Ретранслятор».

Но одно в обоих дневниках выглядело одинаково естественно – Туонела. Мама описывала, как живому человеку попасть в загробный мир, действуя по законам магии – неземным, своеобразным, но по-своему логичным. Получилась самая настоящая инструкция:

«Вход находится у разлома, где нет земных теней. Необходимо сесть прямо там и выдохнуть свою löyly13 – не умереть, а уйти iče14, оставив здесь свою оболочку под охраной двух огней. Путь пройдёт через поток. Переправа на лодке – для мёртвых. Паромом живому послужит собственная luonto15, но если она слаба, его размоет в пути водами Туони».

А отец, начиная с расчётов ёмкости конденсаторов и набросков схем для плат самодельного приёмника, приходил к диаграмме рабочих частот и вырисовывал синусоиду, пересекающую жирную черту «4625 мГц», что на его языке как раз и означало «Туонела». Эта математика чем-то тоже была похожа на магию и отличалась от других отцовских записей – выглядела взвешенной, перепроверенной и работающей.

Однако даже несмотря на эти одинаково убедительные для постороннего читателя описания загробного мира между собой их Агата никак не могла сопоставить. Мама искала подробности о легенде в преданиях, а отец пытался вычислить её координаты с помощью радиоэфира.