Золото императора династии Цзинь (СИ) - Страница 12

– И ты можешь пойти с нами?

– Могу пойти с вами, если вы мою лодку поместите в свою большую лодку.

– Конечно, Дзэвэ. И, даже, подарим тебе что-нибудь ценное.

Я был рад, что мы имеем возможность добраться до верховья реки Стрела, до чжурчженьских городов, но три тысячи ли по вражеской земле внушали опасения. И Уба ещё сказал, что лошадей будет не восемь, а гораздо больше. Восемь лошадей, это только под вьюки для золота и драгоценной кости. Это всё увеличивало опасность, но другого выхода я не видел, надо было рисковать. «Лучше зажечь одну маленькую свечу, чем клясть темноту» – сказал когда-то учитель Кун и я повторил это за ним.

На следующий день мы начали готовить джонку для похода по реке.

IX

Мы шли вверх по Большой реке недалеко от берега, отталкиваясь шестами от дна. Работа была утомительна, команда недовольно ворчала. Дзэвэ был прекрасным лоцманом: он знал все мели на реке, все острова, протоки и другие препятствия. Без него нам было бы тяжко. Днём шли, ночью отдыхали. Команда ночью спала как убитая. Иногда поднимался попутный ветер, давая отдых команде на несколько дней. Река не просто большая – огромная! Противоположенный, южный берег лежал на горизонте тонкой чёрной полоской. Была бы джонка в целости, то можно бы было идти под парусами, как в море.

Оказалось, что Дзэвэ знает чжурчженьский язык. И Лей Хэни, наш рулевой, его знал тоже, что упрощало их общение и, соответственно, продвижение по реке. Как оказалось, мать Хэни была из народа чжурчжений.

Дзэвэ небольшой коренастый человек с чёрными глазами с хитринкой, острый на язык, на счёт слов не задумывался ни на миг, на всё у него был ответ. И храбрый. Видел, как он в прыжке ударил кулаком нашего охранника в скулу. Тот в бешенстве потянулся за саблей. Еле растащили. Хорошо, что у меня была мелкая серебряная монета, которую я и всунул в руку воину, что бы тот поскорей забыл обиду, нанесённую нашим проводником.

Поселения местных жителей встречались редко. Сами же местные жители нам были рады. Они приглашали нас к себе, расспрашивали нас: кто мы, откуда, где были, куда и зачем идём, и когда придут к ним для торговли люди с юга. Местные, как и жители Поднебесной верили в драконов и рассказывали нам всякие страшные истории. Дзэвэ рассказал нам, что если кто из его соплеменников упал в воду и стал тонуть, то его не спасали, считали, что утопленник – это жертва водяному дракону. Говорили, что пускай лучше утонет один, чем разгневанный дракон прогонит целый посёлок с насиженного места и погибнут люди. Я спросил его:

– Дракон хоть кого-нибудь прогонял?

Он ответил, что прогонял, но это было очень давно, ещё во времена его прадеда и не с их поселением.

– Каким образом? – спросил я.

– Было очень сильное наводнение. Погибло очень много людей.

Незадолго до поворота на юг по реке Стрела, рано утром, видел, как Дзэвэ разговаривал с каким-то человеком, сидящим верхом на олене. Я спросил:

– Кто это?

– Сосед. Эвенкил. Их стойбище отсюда не далеко.

– И по всей Большой реке царит мир?

– Да. Нам нечего делить. Леса огромные, река – большая. Места много, на всех хватит. Конечно, между людьми ссоры бывают, но между посёлками, родами или племенами – нет. Эвенкил на оленях охотятся, далеко в лес ходят. Мы у воды сидим, в лес далеко не ходим. Да у нас всё от Реки, даже одежда из рыбьей кожи. Ты видел, какие у нас рыбы водятся.

Да, действительно, не давно поймали огромную рыбу длинной в три бу (четыре с половиной метра), но Дзэвэ сказал, что такие рыбы бывают и больше. Рыба похожа на нашего осетра, только очень большая (рыба эта сейчас называется калуга) и шипы на спине, как у дракона. Уж до чего степняки презирают рыбу, но здесь и они были восхищены.

– У эвенкил сейчас гостит шаман по имени Белая Сова. А у вас два человека больны. Он может вылечить. Но сначала надо будет убить медведя и подарить его шаману. Договариваться?

– А сами эвенкил убить медведя боятся?

– Нет, хотя это и опасно. Медведь – животное священное. Потом надо будет делать обряд очищения, что бы дух убитого медведя не преследовал стойбище. А вы чужие. Вы убьёте – вы и отбивайтесь сами от духа, если его, конечно, не боитесь.

– Не думаю, что бы степняки кого-то боялись.

– Так договариваться с Белой Совой?

– Договаривайся.

Белая Сова не самое лучшее имя, белый цвет – цвет скорби, но я разрешил, у нас действительно два человека болели: один член команды и один охранник-татарин.

Уба охоте на медведя даже обрадовался, сказав, что духов он не боится никаких и медвежьих тоже

Мы устроили днёвку.

Утром, я, Уба, Ингэ, Кин, часть команды и Дзэвэ вместе с охотниками – эвенкил с собаками пошли искать медведя. Но нашли стадо кабанов. Один большой кабан с огромными клыками громко хрюкнул, и стадо с визгом и тревожным похрюкиванием понеслось в сторону от нас, не обращая внимания на собак, а сам он бросился на нас. Путь ему преградил Кин, со своим странным мечём. За миг до столкновения с кабаном, он отскочил в сторону и рубанул мечём по кабану. Меч застрял в туше кабана и был вырван из рук Кина. Но кабан и сам зарылся мордой в землю и затих. Это было великолепно!

– На вашем острове есть кабаны? – спросил я его.

– Да – был ответ.

– И на них там так охотятся?

– Откуда я знаю? Я родился у моря и больше охотился за морскими зверями.

– Зря убили кабана – прервал нашу беседу Дзэвэ.

– Почему? – удивился я.

– Старый. Мясо у него жёсткое, не вкусное.

Наши люди унесли кабана на джонку и действительно, как потом оказалось, мясо у него было жёсткое и не вкусное. Зато у Кина появилось ожерелье из кабаних клыков, которое ему сделал Дзэвэ.

Вскоре собаки эвэнкил нашли медведя. В небольшой ложбинке медведь ревел и отбивался от наседавших от него собак. Уба вышел вперёд, спустился в ложбинку и встал по ветру, опёрся на копьё, стал ждать. Но медведю было не до человека. Эвенкил отозвали собак. Зверь почуял нового врага и пошёл на него.

– Это плохо – сказал Ингэ, – что он так идёт.

И с этими словами он поднял с земли первую попавшеюся корягу и швырнул её в медведя. Попал в нос. Медведь обиженно заревел, замотал головой и встал на задние лапы – бесстрашный и гордый. Уба улыбнулся и, выставив вперёд копьё, стал ждать зверя. Дальше всё произошло довольно быстро. Медведь махнул правой лапой, но Уба под левую лапу сунул копьё, а сам быстро упал и покатился по земле, быстро поднялся в двух шагах от зверя. Медведь издал страшный рёв и стал падать, налегая тяжестью тела на копьё. Копьё упёрлась в землю, но не сломалась, а пронзила зверя насквозь. Медведь упал, стал царапать лапой землю, из пасти пошла кровь. Вскоре он затих.

Эвенкил достался крупный зверь, они смотрели на Уба с восхищением.

– Ты, наверное, с детства так бьёшь медведей? – спросил я его.

– Я что, меркит какой-нибудь? – с возмущением возразил Уба. – Я степняк! Откуда в степи медведи? На севере научился.

– Меркиты научили?

– Они.

Вечером на берегу реки появился шаман, разжёг костёр. Одет он был в очень длинную рубашку, раскрашенную узорами, обвешенную амулетами, на голове была надета широкая лента с синей полосой, за которой были воткнуты перья совы, в руках у него был бубен, похожий на щит, он сужался к низу и походил на огромное плоское яйцо, тоже украшенный какими-то знаками.

Больных положили с двух сторон костра. Шаман закружился вокруг костра, забил колотушкой в бубен, что-то выкрикивая, наверное, заклинания. Потом упал на землю, забился в судорогах, изо рта пошла пена и он затих. Мне показалось, что он умер. Но это было не так. Через некоторое время он встал, помахал над больными совиным крылом, что-то бормоча про себя.