Жюль Верн - Страница 17

Этот странный рассказ представляет собой обвинительный акт не столько против самой науки, сколько против пристрастия, которое она способна вызвать у тех, кто приписывает ей чрезмерные притязания. Не приходится удивляться тому, что эти вновь приобретенные познания получают некий метафизический резонанс. Ведь предельная цель науки – внести некую ясность в спор между человеком и вселенной и облегчить уразумение первопричин. Но считать, что проблема решена, полагать, что мы на самой вершине лестницы, лишь потому, что нам удалось подняться на несколько ступеней, значит отказаться от всякой позитивности. Наука оказалась поистине бездонной бочкой Данаид. Благодушная вера в нее, господствовавшая в конце прошлого века, как-то затухает, и даже современный философский материализм более осторожен, чем его ближайший предок. В общем, можно сказать, что, хотя философские направления по-прежнему существуют, они теперь представляют собой лишь определенные тенденции духовного развития. Догматические утверждения сейчас никого не привлекают. В 1854 году соперничество было куда острее, и урок скромности, преподанный мастеру Захариусу, может быть, был и полезен. Эту стезю и изберет отныне наш повествователь. Драматический конфликт человека, стремящегося властвовать над подавляющими его силами природы, станет для него основной темой, и созданные его воображением литературные сюжеты окажутся вариациями этой темы.

Приближается ежегодное закрытие сезона в Лирическом театре, и «он с горячим нетерпением ждет момента, когда сможет покинуть Лирический театр, который ему осточертел».

Эти выражения свидетельствуют, что его драматургический пыл ослабевает. Действительно, он добавляет, что «больше учится, чем работает», – первый намек на его усилия совершенствоваться в точных науках, в обоснование чего он указывает: «ибо для меня намечаются новые возможности».

Он посылает отцу для ознакомления одноактную пьесу в стихах, сообщает ему о попытках найти себе применение в театрах Одеон и Жимназ, пока Лирический театр закрыт, но не теряет из виду предстоящее появление своего «нового повествования о зимовке среди полярных льдов». В 1851 году, а не в 1854, как полагает большинство исследователей, он побывал в Дюнкерке у своего дяди Огюста Аллот де ла Фюи.

Дюнкерк, «небольшой морской порт, совершенно голландский», по его выражению, запечатлелся в памяти, но в воспоминаниях его преобладают картины Северного моря.

У этих берегов морские волны, мутные от ила и грязи, имеют свинцовый оттенок, приводящий в уныние туристов. Но для его воображения и меланхоличный облик местности, и суровость этого моря – самая подходящая пища. Враждебный человеку морской простор не отталкивает его, а, напротив, рождает в нем некий глубокий отклик. Мечтой уносится он за пределы этого серо-зеленого моря, соприкасающегося с Ледовитым океаном и таинственным панцирем полярных льдов. Само название – Северное – порождает в нем грезы о неизведанном, но влекущем, и это море представляется ему воротами Севера, – Севера, который завладеет им, словно наваждение. Ему по сердцу подернутая печалью нежность туманных пейзажей, и солнце для него – враг, как он впоследствии напишет Этцелю, подвластному, напротив, очарованию лучезарных берегов Средиземноморья. Теперь нам становится понятно, почему он с таким у довольствием проводит время среди грубоватых дюнкеркских рыбаков.

Когда в 1855 году в «Мюзе» появляется «Зимовка во льдах», он добавляет подзаголовок: «История обрученных из Дюнкерка», в котором воскресает воспоминание о кратком пребывании в Дюнкерке в сочетании с мыслями, порожденными созерцанием Северного моря.

Кроткая Жеранда из «Мастера Захариуса», при помощи религии ведущая борьбу с безумием отца, сменяется здесь Марией, столь же кроткой и мужественно борющейся за спасение жениха. Обе героини – женщины нежные и вместе с тем энергичные.

Жан Корнбют передал сыну Луи управление своим бригом «Юный смельчак». Решено было, что по возвращении из рейса Луи женится на своей троюродной сестре Мари. Едва лишь корабль показался на горизонте, как все рыбаки и матросы во главе со священником двинулись на пристань вслед за невестой и ее дядей. Но – горестная неожиданность! Флаг на бриге приспущен – капитан его пропал без вести, когда бриг находился на широте Мальстрима, оказывая помощь другому, терпящему крушение кораблю, и теперь бриг был приведен в порт помощником капитана, Андре Васлингом. Отец тотчас же решает возвращаться на своем бриге к месту, где случилась беда, и Мари у дается без его ведома проникнуть на борт, чтобы принять участие в поисках, которые Васлинг считает бесполезными. Поиски затянулись, и «Юный смельчак» вынужден зимовать во льдах. Лишь после ряда событий – между прочим, мятежа части экипажа, подстрекаемого Васлингом, домогающимся руки Мари, – у дается обнаружить Корнбюта на ледяном поле. Васлинг погибает, и все кончилось бы благополучно, если бы отважный Корнбют-отец не скончался, изможденный тяготами этой экспедиции.

В этой длинной новелле легко обнаружить темы, которые мы впоследствии найдем в «Детях капитана Гранта» и «Двадцати тысячах лье под водой». Отчетливее всего угадывается в ней набросок значительного произведения – «Приключения капитана Гаттераса».

Из-за необходимости иметь какой-то постоянный заработок Жюль Верн, по-видимому, не может заняться этим жанром, который, однако, ему так удается. Между делом он пишет несколько комедий, которые залеживаются в ящике его стола, и либретто оперы-буфф на музыку Иньяра «Месье Шимпанзе», поставленной на сцене театра Буфф-паризьен в 1857 году, – рукопись ее пока нигде не обнаружена. Кончина Севеста 1 июля 1854 года освободила его от обязанностей секретаря Лирического театра, хотя он был вынужден выполнять их еще в течение целого года. Теперь у него будет возможность работать по своему усмотрению. Не без удивления убеждаемся мы, что в его письмах совершенно не упоминается о каких-либо материалах для «Мюзе». Он советуется с отцом насчет содержания комедии, которая получит название «Одиннадцать дней осады», но поставлена будет лишь несколько лет спустя! Речь об этом пойдет впереди.

В письме от 20 ноября 1855 года он сообщает матери, что «работает весь день… выходя лишь по самой крайней необходимости», что намеревается поставить «Джоконду» под другим названием и «усиленно трудится над комедией в пяти действиях, о которой уже говорил». В письме без даты, адресованном отцу, сообщается, что начались репетиции «Спутников Маржолены» и возобновлена постановка «Жмурок». Что касается комедии в стихах, то она уже закончена, и Дюма-сын готов отнести ее в театр Жимназ.

Эта пятиактная комедия, наверное, не что иное, как «Сегодняшние счастливцы». Более серьезная, чем водевили и пресноватые сценки, которые он писал раньше, она притязает, как он и обещал, на изображение парижского общества. Жюль Верн намерен бичевать его тщеславие и любовь к деньгам.

Комедия эта высмеивает на протяжении пяти актов общество прожигателей жизни, марионеток и лицемеров, и мы выслушиваем целые тирады, направленные против спекулянтов, тщеславия и пустоты большого света, равнодушия театральной критики и публики «генеральных репетиций».

Интрига успешно развивается, и вообще в пьесе ощущается определенное мастерство. Чувствуешь, что со временем, избавившись от своей юношеской наивности, автор мог бы и преуспеть, но что он все же не имел бы того успеха, который обеспечил ему другой избранный им в конце концов литературный жанр.

«Зимовка во льдах», вышедшая в свет в 1855 году, написана была в 1854. 31 марта того же года Жюль сообщил матери о закрытии театра, «что позволит ему значительно продвинуть свои дела».