Жизнь и дипломатическая деятельность графа С. Р. Воронцова - Страница 9

Перед русским дипломатом стояли поистине великие задачи, но вечером 21 июня 1708 года на него было совершено нападение. Люди спасли его от избиения, но за образовавшиеся долги он оказался посаженным в тюрьму. Тогда Матвеев выразил протест, а спустя некоторое время возник парламентский акт 1709 года «Об охране привилегий послов и других официальных представителей иностранных монархов и государств».

В Лондоне A.A. Матвеева сменил князь Б.И. Куракин, человек выдающихся способностей. До назначения в Англию и после он руководил (из Гааги) деятельностью русских дипломатов за границей.

Несмотря на усилия русских дипломатов, они не могли остановить процесс ухудшения русско-английских отношений. Могущество России на море укреплялось, ее флот рос, что не могло не раздражать Англию. Протест графа М.П. Бестужева-Рюмина, высказанный по вопросу заключения англо-шведского союза, был составлен в столь резких выражениях, что завершился высылкой русского резидента из страны. Русско-английские отношения были разорваны на одиннадцать лет.

В 1732 году в Лондон назначили российским посланником сына молдавского господаря Антиоха Кантемира. В 1734 году он добился подписания первого торгового договора между странами. Князь любил Англию, и, вероятно, его можно считать первым русским дипломатом-англофилом. В 1738 году его направили послом во Францию.

В 1742 году был подписан договор, основной целью которого стала поддержка Англией политики России против Швеции. Тогда же Британия признала за правителем России его императорский титул. Несколько позже канцлеру А.П. Бестужеву-Рюмину удалось заключить договоры 1747 и 1755 годов, но Семилетняя война заставила Англию уделять больше внимания событиям в Канаде и Индии.

В период правления Елизаветы Петровны в Лондоне служили поочередно четыре посла – С.К. Нарышкин, И.А. Щербатов, граф П.Г. Чернышев и князь А.М. Голицын.

Если дочь Петра Великого отличалась весьма смутным представлением о географическом положении Великобритании, то Екатерина Великая была дружна с географией, к тому же она быстро осознала, что союзники Англии – это ее торговые партнеры. Как справедливо отмечает в своем исследовании Э.Г. Кросс, «…Петр и Екатерина были яркими и выдающимися личностями, они поразили воображение британской, и не только британской публики, и их усилия «просветить» свой отсталый народ, казалось, затмевали любую военную или политическую угрозу с их стороны» [13]. Авторы биографий, посвященных Петру I, вышедших в Англии в 40—50-х годах XVIII века, буквально обожествляли русского императора, благодаря чему «Екатерине и России все сходило с рук чуть ли не до конца 80-х годов». И в 1773 году В. Питт-старший приветствовал военные победы России.

Неизвестный художник. Портрет С.К. Нарышкина

В период правления Екатерины II интересы России в Лондоне представляли шесть посланников или послов: А.Р. Воронцов, Генрих Гросс, A.C. Мусин-Пушкин, И.Г. Чернышев, И.М. Симолин и С.Р. Воронцов. Братья Воронцовы открывают и завершают этот список. Первый из них – Александр Романович Воронцов – получил назначение в двадцать один год. Несмотря на молодость, за его плечами обучение в Версале, исполнение дипломатических поручений в Испании и Италии. Елизавета Петровна назначила А.Р. Воронцова поверенным в делах в Вене, а в феврале 1762 года Петр III направил его в Лондон полномочным посланником (оттуда он был отозван в 1763 году и переведен послом в Гаагу).

Перед А.Р. Воронцовым стояла задача – обеспечить России со стороны Англии поддержку в отношениях с Польшей, Швецией и Турцией. В Лондоне Воронцов активно участвовал «во всех интригах и партиях» и общался с «людьми наиболее восстановленными против мер Его Величества» [14].

В то же время А.Р. Воронцов сумел завоевать расположение представителей высшего лондонского общества. Молодой российский посланник сумел вызвать симпатии влиятельного премьер-министра Великобритании господина Питта, о чем вспоминал его сын в беседе уже с С.Р. Воронцовым. В Лондоне он едва не женился. Одна зрелая вдова леди Мария Бленд-форд была готова сменить веру и последовать за своим мужем на его родину. Неизвестно по каким причинам, но Александр Романович не обрел семейного счастья в английской столице, как, впрочем, и в России.

А.Р. Воронцов находился в Лондоне сравнительно недолго, что не помешало ему искренне полюбить английскую культуру, почувствовать себя «гражданином этой страны, благодаря общим интересам, которые связывают ее с нашей страной, и доброте, которую проявляли ко мне все, кто достаточно просвещен и справедлив, чтобы признать доброе расположение, кое я всегда буду питать к такому уважаемому народу, как британцы…» [15].

Г. Шмидт. Портрет А.Р. Воронцова

Неизвестный художник. Портрет И.М. Симолина

Став в 1773 году президентом Коммерц-коллегии, граф А.Р. Воронцов был одним из главных консультантов своего брата – С.Р. Воронцова – в вопросах русско-английских отношений, когда тот прибыл в Лондон. Последний, в свою очередь, охотно приобретал книги для библиотеки брата, начало которой было положено в Лондоне[40]. Благодаря стараниям главы Коммерц-коллегии А.Р. Воронцова в 1773 году в Англию назначили торгового консула, что сняло одновременно со всех остальных послов тяжкое бремя заботы о коммерческих интересах России.

В 1770-х годах, в период пребывания в Англии в качестве посла A.C. Мусина-Пушкина, британо-русские отношения переживали бурное развитие. В Лондоне тогда находились русские студенты, офицеры, механики, ремесленники, художники, писатели. Но постепенно эти добрые отношения стали осложняться.

В. Даниэль. Вид Лондона

Разрабатывая политику так называемого «вооруженного нейтралитета», Екатерина II решила заменить англофила Мусина-Пушкина Иваном Смолиным. О нем в 1768 году граф С.Р. Воронцов так писал брату Александру Романовичу: «Нравы г. Смолина не соответствуют его способностям; он жил в Лондоне и продолжает жить в Париже в самом дурном обществе, бывая в дурных местах и знаясь лишь с уличными женщинами» [16]. При этом неординарность личности Смолина нельзя было не признать. Сын пастора, он при отсутствии больших связей сделал блестящую карьеру благодаря своему упорству и трудолюбию. Англоман, не приобретший в Англии популярности и обвиненный там в шпионаже, один из организаторов неудавшегося побега королевской семьи из Франции во время революции, он в то же время проникся идеями французской революции – идеями времени романтиков и авантюристов, «великих умов и характеров, всех цветов и образов».

В XVIII веке практически все русские дипломаты в Лондоне были личностями незаурядными. Каждый из них внес свой вклад в развитие русско-английских отношений. Но при этом трудно не согласиться с профессоров Кембриджского университета, членом Британской академии наук, одним из наиболее известных в Европе исследователей русско-английских отношений в XVIII веке Э.Г. Кроссом, что «самым замечательным» из русских послов по праву является граф С.Р. Воронцов [17].

27 мая (7 июня) 1785 года граф Семен Романович Воронцов прибыл в Лондон, а 6 июня (17 июля) был «учтиво и ласково» принят лордом Кармартеном, которому вручил перевод верительной грамоты [1]. Новый русский посол поселился в доме своего предшественника на Харли-стрит, 36. (Этот дом И.М. Симолин продал русской казне, благодаря чему посольство обрело постоянную резиденцию[41].) Службу он начинал в стране, в которой уже к началу XVIII века были приняты четыре важных конституционных закона (Хабеас корпус акт, Билль о правах, Трехгодичный акт, Акт об устроении)[42]. Они составляли так называемую писаную часть английской Конституции, в которой существовали также неписаные, условные правила. К основным из них относились: непосещение королем заседаний кабинета министров; формирование правительства из членов партии, победившей на выборах; коллегиальная ответственность кабинета министров; отказ короля от права вето.