Живые и мертвые классики - Страница 13

А еще, говорит Ю.Бондарев, на совести Советской власти такая «гигантская диверсия» против народа, как «поворот северных рек». Юрий Васильевич, окстись! Какая диверсия? Какой поворот? Не было же никакого поворота, а только — газетно-журнальные разговоры, и все. Причем, те, кто отстаивал эту идею, вовсе не коммунистами выдвинутую, а обоснованную еще в 1868 году ученым Я.Г.Демченко, имели в виду забор всего лишь 3–5 процентов стока рек, а вовсе не полный их поворот, как демагогически изображали дело противники идеи. Ее осуществление тоже обещало огромные экономические выгоды, в частности, прекратилось бы заболачивание поймы этих рек во время разлива. Особенно свирепо боролся против «поворота» неожиданно возникший «союз Распутина с Нуйкиным», который возглавлял Залыгин. Случайно ли последний вскоре стал антисоветским оборотнем и членом какой-то американской академии?

В числе «больших» да еще и «нравственно здоровых» писателей Ларионов назвал также Гамзатова, Кугультинова, Айтматова. Но и среди них что-то не видим мы отчаянных оппозиционеров. Совсем наоборот! Кто ж не помнит, допустим, как первый из этих больших и нравственно здоровых ликовал по поводу награждения Л.И.Брежнева орденом «Победа» (позже отобранного). А разве можно забыть, как второй, видимо, уверенный, что Горбачев это олицетворение всего самого лучшего в Советской жизни, после избрания его на съезде президентом, едва ли не плача от радости, восклицал, обращаясь к депутатам: «Мне хочется всех вас расцеловать!» А третий, правоверный советский писатель Айтматов, недавно подарил президенту Путину свой шеститомник. Что это, как не знак восхищения? И тогда восхищался и сейчас. А большой писатель. Как видим, постулат Ларионова по меньшей мере весьма спорен.

Есть в беседе и другие пассажи, недоступные для моего понимания. Так, вот автор перечисляет, по его выражению, «правдолюбцев» русской истории: Болотников, Разин, Пугачев, Радищев, декабристы, Чернышевский… И вдруг в этом ряду — царевич Алексей, который-де «выступил против отца за правду русского народа». Что, выступил подобно стрельцам или декабристам? Это где же и когда? И за какую такую правду?..

7 января 1933 года на объединенном пленуме ЦК и ЦКК в докладе «Итоги первой пятилетки» Сталин говорил:

«У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь.

У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь…» И так далее.

Вот правда Сталина, правда Советской истории, безмерно приумноженная в последующие двадцать лет. А Троцкий, уверял, что все это немыслимо.

И царь Петр почти за двести лет до этого имел право сказать своим боярам и дворянам:

«У нас не было современной армии. У нас она есть теперь.

У нас не было флота. У нас он есть теперь.

У нас не было Петербурга, Риги и Ревеля. У нас они есть теперь.

У нас не было Полтавской и Гангутской побед. У нас они есть теперь.

У нас не было Академии наук. У нас она скоро будет».

И так далее.

Вот правда Петра и правда русской истории. А царевич Алексей был против нее. Кто же он — правдолюбец или троцкист XVIII века? Пушкин дал ответ на этот вопрос:

Нет другого способа создать великую державу, как только с помощью Божьей грозы.

Странно, что ныне, в пору поношения русской истории, Ю.Бондарев и тут выказал себя оппозиционером: недавно в патриотической «Правде» назвал петровскую власть «антинародной». Что ж, Юрий Васильевич, посади мысленно на место Петра, вдохновленного свыше, припадочного лежебоку Алексея и прикинь, что стало бы с нашей родиной. По-моему, произошло бы то же самое, если на место Сталина сели бы Троцкий или Бухарин.

Но еще удивительней, чем царевич Алексей в ряду «правдолюбцев», вот что. Такой высоконравственный писатель, как Ларионов, о чем он постоянно твердит, должен уважать правдолюбцев и страдальцев за правду, и по началу его упомянутого перечня от Болотникова да Радищева, кажется, так оно и есть, но дальше — совершенно ясно, что он презирает их, глумится над ними. Так, о декабристах говорит, что они «были изобличены царем как люди безнравственные», что он «судил их как преступников». Разумеется, на взгляд царя они преступники, желавшие лишить его власти, но ты-то, ведущий «тяжелую нравственную борьбу», как относишься к памяти казненных и сосланных во глубину сибирских руд? Согласен вместе с Пушкиным признать за ними «дум высокое стремленье»? Сказал бы царю вместе с поэтом, что если был бы 14 декабря в Петербурге, то непременно явился бы на Сенатскую? Нет, на Сенатскую Ларионов, пожалуй, не вышел бы даже в обнимку с Пушкиным…

А дальше «правдолюбцы» перечисляются уже в презрительном множественном числе: «гиблые (?) революционеры — Желябовы, Перовские, Петрашевские, Каракозовы, Ульяновы… Участь их известна». И не стоит, мол, на них задерживаться. Так в своем перечне «правдолюбцев» автор добрался до большевиков. И тут начинается самое примечательное, тут он развернулся. Большевики-то, оказывается, в 1917 году бесстыдно обманули народ, он поддержал их и этим только «жизнь свою осложнил, отяжелил на целый XX век, названный теперь кровавым». Из-за большевиков? Вестимо! А кто назвал из-за них кровавым? Чубайс и Новодворская.

Вся-то политика Советской власти была антинародной, и как плод, как итог ее стоит перед скорбными очами нравственного писателя Ларионова средний россиянин — «человек душевно искореженный темпами пятилеток, войнами, целиной и БАМом, химизацией и электрификацией, коллективизацией и индустриализацией». Ничего этого, даже электрификации, выходит, народу не надо было. Сидел бы с дедовской лучиной, но зато — с неискореженной душой. И на войну не надо было идти, там и вовсе убить могли. Ну, поработили бы немцы Россию. Подумаешь! Зато — неискореженные души.

Ах, как промахнулся народец наш простодушный! Надо было ему и вначале поддержать не большевиков, не Ленина, а Деникина, Колчака и, конечно, галантных интервентов — английских да французских, американских да японских, немецких да польских… И позже — не Сталина и Жукова, а Гитлера и Власова. То-то этим народ упростил бы да облегчил себе жизнь на весь XX век, который тогда назвали бы золотым. Кто? Да те же Чубайс и Новодворская.

А дальше уже о наших днях с такой торжествующей злобой, что оторопь берет: «КПСС рухнула в одночасье, как поддохлая моль, оставив о себе мифы и легенды о борьбе за народное счастье». Мифы и легенды… Кажется, даже помянутые Чубайс и Новодворская уже перестали вот так злобствовать. Откуда же это у человека, который сам лет сорок в партии состоял? Может, Советская власть так всю жизнь мордовала беднягу, что ничего другого, кроме злобы и ненависти к ней, в истерзанной душе и быть не могло? Вот и злорадствует: «Сидим у разбитого корыта. Коммунистическая сказка кончилась. Уплыла золотая рыбка от родного берега…»

Тут же читаем в редакционной справке: родился Ларионов в маленькой глухой деревеньке Цильма в дальнем северо-восточном углу Архангельской области, надо полагать, в семье колхозника. Окончил архангельское мореходное училище, получил диплом штурмана дальнего плавания, но плавать почему-то не захотел, может быть, качку не переносит. Поэтому вскоре нагрянул в Москву и поступил в прославленный столичный университет. На философский факультет! В 1965 году получил диплом философа. Диво дивное! Цильмяк окончил два учебных заведения. Колхозник стал столичным философом! Это советский миф? Это коммунистическая легенда? Как дело-то было? Вышел на бережок, позвал золотую рыбку и взмолился: «Смилуйся, государыня рыбка! Не хочу быть архангельским колхозником, хочу быть московским философом!» — и стал им? Нет, Ларионов, такие метаморфозы были обычным делом во времена «коммунистической сказки», и обходилось без всяких золотых рыбок. Не один же ты из архангельских мужиков взлетел так высоко. Ведь и замечательный писатель Федор Абрамов, выросший в многодетной крестьянской семье. И Александр Михайлов, сын колхозника из деревни Куя, доперший до ЦК, а потом — и Первый секретарь Московского отделения СП, и профессор, и лауреат. Да, наконец, и Альберт Беляев, цековский деятель. Все архангельские. И никто не взывал к золотой рыбке. Конечно, возможны были и сбои в те годы, когда народ не жалел сил, «чтоб сказку сделать былью». Кто ж мог предвидеть, например, что этот Беляев, просидев долгие годы в ЦК, при первом шорохе легко все предаст, а Ларионов станет проклинать большевиков и глумиться над КПСС.