Живые и мертвые - Страница 94

дь они вдвоем, Серпилин не отказал бы ему в праве застрелиться.

- Ах, как я мучаюсь, - он закрыл глаза, - как мучаюсь, Серпилин, если бы ты знал, сил моих нет! Усыпи меня, прикажи врачу, чтобы усыпила, я ее просил - не дает, говорит, нету. Ты проверь, может, врет?

Теперь он снова лежал неподвижно, закрыв глаза и сжав губы. Серпилин встал и, отойдя в сторону, подозвал к себе врачиху.

- Безнадежно? - спросил он тихо.

Она только всплеснула своими маленькими ручками.

- Что вы спрашиваете? Я уже три раза думала, что совсем умирает. Несколько часов осталось жить, самое долгое.

- Есть у вас что-нибудь усыпить его? - тихо, но решительно спросил Серпилин.

Врачиха испуганно посмотрела на него большими детскими глазами.

- Это нельзя!

- Я знаю, что нельзя, ответственность моя. Есть или нет?

- Нет, - сказала врачиха, и ему показалось, что она не солгала.

- Нет сил смотреть, как человек мучается.

- А у меня, думаете, есть силы? - ответила она и, неожиданно для Серпилина, заплакала, размазывая слезы по лицу.

Серпилин отвернулся от нее, подошел к Зайчикову и сел рядом, вглядываясь в его лицо.

Лицо это перед смертью осунулось и от худобы помолодело. Серпилин вдруг вспомнил, что Зайчиков на целых шесть лет моложе его и к концу гражданской был еще молодым комвзвода, когда он, Серпилин, уже командовал полком. И от этого далекого воспоминания горечь старшего, у которого умирает на руках младший, охватила душу одного, уже немолодого, человека над телом другого.

"Ах, Зайчиков, Зайчиков, - подумал Серпилин, - не хватал звезд с неба, когда был у меня на стажировке, служил по-разному - и лучше и хуже других, потом воевал на финской, наверное храбро: два ордена даром не дадут, да и под Могилевом не струсил, не растерялся, командовал, пока стоял на ногах, а теперь вот лежишь и умираешь здесь, в лесу, и не знаешь и никогда не узнаешь, когда и где кончится эта война... на которой ты с самого начала хлебнул такого горя..."

- Хоть бы номер дивизии сохранить, - открыв глаза и заметив сидящего рядом Серпилина, шепотом сказал Зайчиков.

Нет, он не был в забытьи, он лежал и думал почти о том же, о чем думал Серпилин.

- А почему бы его не сохранить? - уверенно сказал Серпилин. - Вынесем знамя, выйдем с оружием, доложим, как воевали. Почему же не сохранить? Мы его не запятнали и не запятнаем, даю тебе коммунистическое слово...

- Все б ничего, - закрыл глаза Зайчиков, - только больно очень. Иди, у тебя дела! - совсем уже тихо, через силу, проговорил он и снова закусил от боли губу...

В восемь часов вечера отряд Серпилина подошел к юго-восточной части леса. Дальше, судя по карте, шло еще два километра мелколесья, а за ним пролегала шоссейная дорога, которую никак нельзя было миновать. За дорогой была деревня, полоса пахотных земель, и лишь потом вновь начинались леса. Не доходя до мелколесья, Серпилин расположил людей на отдых, в предвидении боя и ночного перехода сразу вслед за боем. Людям надо было подкрепитьсяОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com