Живые и мертвые - Страница 93

комнату и через минуту вернулась со спичками. Оба раза, когда она открывала и закрывала дверь, громкий ноющий плач всплесками вырывался оттуда.

- Что это у вас, кто плачет? - спросил Синцов.

- Дунька голосит, внучка моя. У ней парня убило. Он сухорукой, его на войну не взяли. Погнали из Нелидова колхозное стадо, он со стадом пошел, и, как шоссе переходили, по ним бомбы сбросили и убили. Второй день воет, - вздохнула бабка.

Она разожгла лучину, поставила на огонь чугунок с уже заранее, наверное для себя, помытой картошкой, потом села рядом со своим стариком на лавке и, облокотясь на стол, пригорюнилась.

- Все у нас на войне. Сыны на войне, внуки на войне. А скоро ли немец сюда придет, а?

- Не знаю.

- А то приходили из Нелидова, говорили, что немец уже в Чаусах был.

- Не знаю. - Синцов и в самом деле не знал, что ответить.

- Должно, скоро, - сказала бабка. - Стада уже пять ден, как гонют, зря бы не стали. И мы вот, - показала она сухонькой рукой на бадейку, последнее молочко пьем. Тоже корову отдали. Пусть гонют, даст бог, когда и обратно пригонют. Соседка говорила, в Нелидове народу мало осталось, все уходют...

Она говорила все это, а старик сидел и молчал; за все время, что Синцов был в избе, он так и не сказал ни одного слова. Он был очень стар и, казалось, хотел умереть теперь же, не дожидаясь, когда вслед за этими людьми в красноармейской форме в его избу зайдут немцы. И такая грусть охватывала при взгляде на него, такая тоска слышалась в ноющем женском рыдании за стеной, что Синцов не выдержал и вышел, сказав, что сейчас вернется.

Едва спустившись с крыльца, он увидел подходившего к избе Серпилина.

- Товарищ комбриг... - начал он.

Но, опередив его, к Серпилину подбежала давешняя маленькая врачиха и, волнуясь, сказала, что полковник Зайчиков просил сейчас же подойти к нему.

- Потом зайду, если успею, - махнул рукой Серпилин в ответ на просьбу Синцова зайти отдохнуть в избе и свинцовыми шагами пошел за маленькой врачихой.

Зайчиков лежал на носилках в тени, под густыми кустами орешника. Его только что напоили водой; наверное, он глотал ее с трудом: воротник гимнастерки и плечи были у него мокрые.

- Я здесь, Николай Петрович. - Серпилин сел на землю рядом с Зайчиковым.

Зайчиков открыл глаза так медленно, словно даже это движение требовало от него неимоверного усилия.

- Слушай, Федя, - шепотом сказал он, впервые так обращаясь к Серпилину, - застрели меня. Нет сил мучиться, окажи услугу.

- Не могу, - дрогнувшим голосом сказал Серпилин.

- Если бы я только сам мучился, а то всех обременяю. - Зайчиков с трудом выдыхал каждое слово.

- Не могу, - повторил Серпилин.

- Дай пистолет, сам застрелюсь.

Серпилин молчал.

- Ответственности боишься?

- Нельзя тебе стреляться, - собрался наконец с духом Серпилин, - не имеешь права. На людей подействует. Если б мы с тобой вдвоем шли...

Он не договорил фразы, но умирающий Зайчиков не только понял, но и поверил, что, будьОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com