Живые и мертвые - Страница 62

ь больше, а пока и это хлеб!

- Нет, Миша, я останусь, - упрямо повторил Синцов.

- Слушай, это свинство! - багровея и начиная сердиться, крикнул Мишка. - Ты же знаешь, что я не могу остаться с тобой, в редакцию снимки за меня никто не доставит!

- Правильно, вот и поезжай.

- Но тогда выйдет, что я бросаю тебя тут одного!

- Брось дурака валять! Поезжай - и все!

- Ладно, - сказал Мишка, которому пришла в голову идея, разом выводившая его из неприятного положения. - Я подскочу в Москву, сдам снимки - и обратно к тебе, сюда. Самое большее - через три дня! Но только - никуда! Жди здесь, на месте! Слово?

- Слово! - сказал Синцов, отвечая на горячее Мишкино рукопожатие.

От пришедшей ему в голову спасительной идеи Мишка сразу повеселел.

- Слушай, - вдруг вспомнил он, - давай напиши мне сейчас хоть сто строк. Чтоб была текстовка, как подбили эти танки. Отвечаю, что пойдет вместе с моей панорамой. В "Известиях" напечатаешься, чем тебе плохо?

Синцов с тревогой вспомнил о словах Серпилина, что время дорого, и заколебался: задерживать ли Мишку?

В эту минуту Серпилин вышел из землянки с незапечатанным конвертом в руках.

- Вот, - сказал он Мишке, - написал, потом вложите фотографию и запечатаете. Собрались, едете?

- Сейчас, он мне только, - кивнул Мишка на Синцова, - текстовочку напишет - и поеду.

Синцов попросил разрешения у Серпилина зайти в землянку, написать там при свече несколько строк.

- Заходи, - сказал Серпилин, - я все равно ухожу. А остальные вам письма отдали?

- Отдали.

- Добрый путь. - Серпилин пожал руку Мишке и ушел, не попрощавшись с Синцовым, как уже со своим человеком.

Синцов и Мишка, которому было скучно ждать одному, вместе зашли в землянку. Синцов сел писать, а Мишка расстегнул сумку и, вынув оттуда кусок сухой колбасы, сосредоточенно задвигал челюстями.

Синцов писал быстро и даже с ожесточением от необходимости торопиться. Писал о подбитых немецких танках, о лежащих во ржи мертвых немцах, о Серпилине, Плотникове и Хорышеве и еще и еще раз о самом главном - о том, что, оказывается, можно жечь немецкие танки и не отступать перед ними, когда они идут на тебя.

Он торопливо писал, а в голове его проносились последствия принятого им решения. Ему казалось, что если б он не принял этого решения раньше и не сказал о нем Серпилину, то сейчас бы струсил и уехал. Он со стыдом думал о своей слабости, не понимая, что разные характеры бывают сильны по-разному и иногда их сила состоит в том, чтобы, страшась последствий собственного решения, все-таки не переменить его.

Он написал всю заметку за двадцать пять минут, по часам, и здесь же, подряд, на последнем листке, приписал несколько строк Маше.

- Возьми, - сказал он, вчетверо складывая листки. - Когда перепечатают на машинке, черновик отдай жене. Может, она еще в Москве, вот ее телефон. Я уже писал ей два раза из госпиталя, но на тебя больше надежд, чем на почту.

- Еще бы! - Мишка вздохнул, засунул недоеденную колбасуОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com