Живые и мертвые - Страница 269

ак бы ни сочувствовал он Синцову, как бы крепко ни связывала их боевая жизнь, были в его взглядах пункты, по которым он никогда не смягчал суждений. - На меня? Что сам советовал тебе подать, а теперь не настоял? Правильно. Но рано. Я еще от своего слова не отступился. Или на партбюро? Тоже рано, и оно еще последнего слова не сказало... На дивизионную парткомиссию обижаешься? А ты кого-нибудь из нее в глаза видел? - вдруг сам себя оборвав, спросил Малинин.

- Покуда нет, откуда же?

- И они тебя не видели! А нашим с тобой бумажкам не верят! - усмехнулся Малинин. - Может, им, как и тебе, человек дороже бумажек! Может, им на тебя сначала посмотреть надо, а потом решать! Не допускаешь? А я вот допускаю. Но и допускаю, с другой стороны, что там какой-нибудь сухарь сидит, которого снизу не размочишь, которого только сверху размочить можно. Партия большая, в ней разные люди бывают. Это уж не ты мне, а я тебе говорю, раз на полную откровенность! Но замахиваться на партию не смей! - вдруг повысил он голос и даже встал при этих словах. - "Когда это мы верить людям научимся?" - передразнил он Синцова. - Ишь ты, какой быстрый! Из своей болячки целый лозунг вывел!

- Болячка-то болит, Алексей Денисович, - сказал Синцов и тоже встал.

Он не был задет вспышкой Малинина: чувствовал, что Малинин расстроен происшедшим не меньше, чем он сам.

- На, держи, - через стол протянул ему руку Малинин, по своей привычке, как всегда, когда здоровался и прощался, хмурясь и не глядя в глаза.

- Алексей Денисович, - пожимая руку Малинину, не удержался и бухнул Синцов, - а скажите: орден мне по тем же причинам не придержат? Что-то долго не вручают.

Малинин только усмехнулся нелепости этого предположения. Откровенность Синцова ему даже понравилась: за пей стояло доверие.

- Я вижу, ты вовсе психованный стал. Говорят, генерал ордена уже три дня в сумке возит. Позавчера артиллеристам вручал, вчера - в девяносто втором. Возможно, еще сегодня у нас будет.

Синцов попросил разрешения идти, но у самых дверей повернулся и порывисто повторил то же самое, что однажды сказал Малинину еще в Москве, в райкоме:

- Что бы там ни было со мной, а вашего отношения я никогда не забуду.

- А-а! - небрежно махнул рукой Малинин. - Встретишь после войны в Москве на улице, скажешь: "Здравствуй, Малинин!" - и на том спасибо! - Он снова махнул рукой, пошел вдоль стола и круто повернулся спиной: выслушивать благодарности было не в его привычке.

Пошагав взад и вперед по подвалу и искоса кинув взгляд на дверь, закрывшуюся за Синцовым, Малинин глубоко вздохнул, сел за стол, вынул из кармана гимнастерки письмо, надел очки и медленно, словно проверяя, действительно ли там может быть написано то, что он читает, в третий раз за день перечел от начала до конца. Письмо было из госпиталя, а в нем было написано, что его сын Виктор лежит с ампутированной правой рукой, благополучно поправляется после ранения, но просит пока ничего не сообщать матери. Перечитывая письмо, Малинин остановилсяОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com