Живые и мертвые - Страница 263

ать? Или не имею? Я в газете своими глазами все это вижу, как людям головы рубят! А мне по уху? Да?

Он замолчал, ожидая, что ему кто-нибудь ответит. Но ему никто не ответил, и он стал читать дальше, повысив голос против прежнего:

- "В деревне Макеево командир роты связи тов. Мочалов и политрук роты тов.Губарев обнаружили зверски истерзанные трупы красноармейцев Ф.И.Лапенко, С.Д.Сопова, Ф.С.Фильченко. Фашисты надругались над ранеными, выкололи у них глаза, отрезали носы и перерезали горло..." - Он снова оторвался от газеты. - Для чего нам про это пишут? А, младший сержант?

- Чтоб злей были.

- Я и так чересчур злой!

- А "языка" все равно не трогай, - отозвался Комаров, любивший бить в одну точку. - Раз взял, значит, взял.

- Чересчур вы добрые, погляжу я на вас! - зло сказал Леонидов.

Синцов отложил бритву. Последние слова Леонидова рассердили его.

- А ты нам свою злость в глаза не суй! Подожди... - хлопнул он по колену, видя, что Леонидов собирается прервать его. - Ты злой! А сколько фашистов у тебя на счету? Кроме того пленного, два? А Комаров добрый, у него четверо!

- Не все пишутся, - угрюмо ответил Леонидов.

- У всех не все пишутся. У Комарова тоже не все записаны. Какая же твоей злости цена? От злости, что мало убил, решил к двоим третьего добавить? Пленных бить - злость недорогая!

- Много вы знаете о моей злости! - прервал Синцова Леонидов, в гневе переходя на "вы".

- Знаю! - отрубил Синцов. Судьба ожесточила его, лишила последних остатков былой, довоенной мягкости. - Мало ты еще чего видел! Вот что!

- Не меньше вашего!

- Нет, меньше. И первый твой настоящий бой, если хочешь знать, в Кузькове был!

- Больно вы много всего про меня знаете! - сердито, но растерянно сказал Леонидов.

- А я твой отделенный, я про тебя все должен знать, - заставляя себя успокоиться именно при воспоминании, что он отделенный, сказал Синцов.

По свойственному ему чувству справедливости он подумал при этом, что Леонидов под Кузьковом, так же как и Пестрак, был в атаке действительно в первый раз, по он. Синцов, тогда не догадался об этом по его поведению, узнал лишь потом и случайно. И двух, а не четырех фашистов Леонидов убил не потому, что трусливее Комарова, а просто потому, что в бою сложилось так, а не иначе.

Снова взявшись за бритву и искоса взглянув на упрямо уткнувшегося в газету Леонидова, Синцов еще раз подумал, что был прав. "Нечего тыкать другим в глаза свою злость, все мы сейчас на войне одинаковые: и злые злые, и добрые - тоже злые! А кто не злой, тот или войны не видал, или думает, что немцы его пожалеют за его доброту".

Он вышел без гимнастерки на улицу, вытер снегом горевшее после бритья лицо и вернулся.

- А ну его знаешь куда... - услышал он, входя обратно в землянку, голос Леонидова. - Я злой, а он добрый... А когда сам того фрица у землянки автоматом по каске хрястнул, так от злости - куда ствол, куда приклад!..

Синцов вошел, и Леонидов замолчал, не боясь продолжать - этоОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com