Живые и мертвые - Страница 247

лся... Вот тебе и вырвался! И многие другие тоже думали, что вырвались... Он сердито вспомнил присланное с фронта письмо Шмакова - что о всех, кто ехал на последних восьми машинах колонны, ничего не известно. Задержались у моста, а потом их, видимо, отрезали немцы...

"Видимо!" - прошептал Серпилин и в который раз мысленно обругал Шмакова.

Он так разозлился тогда на это "видимо", что даже не ответил на письмо.

Были и трудные мысли о самом себе: о позавчерашнем разговоре с заместителем начальника Генерального штаба, старым товарищем, одним из тех, кто выручал его из беды. Уж этого-то человека никак нельзя было заподозрить в недостатке добрых чувств или доверия, и тем тяжелее вышел их разговор.

"Тут я запросил на тебя медицинское заключение, - сказал старый товарищ после того, как поздравил с присвоением звания и вообще со всем, с чем мог поздравить Серпилина. - С одной стороны, тебе анкету подправили, с другой - испортили, на этот раз врачи. Строго говоря, о фронте тебе пока думать рано; со здоровьем у тебя неважно, и вообще растрепалось, да и окружение свое добавило..."

"Насчет "вообще" сам не помню и от других, даже от тебя, не желаю напоминаний, - со вспыхнувшим душевным ожесточением сказал Серпилин. - А насчет окружения, - десятки генералов выходили из него с боями и на своей шкуре приобретали боевой опыт не для того, чтобы просиживать его в тылу! Как только буду к строю годен, или отправляйте на фронт, или дойду до Сталина, имей в виду!"

"Вот как ты теперь заговорил!" - даже поморщившись от тона Серпилина, сказал старый товарищ.

"Да, вот так я теперь заговорил!" - отрезал Серпилин.

Он несколько раз вспоминал об этом разговоре, пока ковылял в своих валенках от телеграфа до трибун. И чем ему труднее это давалось, тем разговор задним числом казался тяжелее.

"Может, и правда, для пользы дела лучше отправиться куда-нибудь за Волгу части формировать? Тоже дело нужное..." - дразнил он себя.

Были и другие невеселый мысли. И все же, вопреки им, Серпилин стоял сейчас на трибуне на Красной площади и чувствовал себя счастливым. Как видно, в этом снежном утре, в этих квадратах войск, застывших на площади, в самом даже не сразу умещавшемся в сознании факте, что сегодня состоится парад, было что-то такое, что делало собравшихся здесь людей счастливыми: это было первое за войну осязаемое предчувствие еще неимоверно далекой победы, испытанное в то утро на Красной площади сразу и вместе несколькими тысячами людей.

- Слушай, какая вышла история!.. - взволнованно заговорил над самым ухом Серпилина исчезавший куда-то Максимов. - Места себе не нахожу... Один полк моей дивизии здесь... Вон стоит, у ГУМа. - Максимов показал рукой на квадраты, темневшие в правом дальнем конце площади. - Мне говорили, что дивизия в боях, а оказывается, ее пять дней назад вывели, пополнили и сегодня ночью перебросили через Москву на новое направление. И этот полк тоже прямо с площади отправят. А я и не знал, вот история!

Максимов был одновременноОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com