Живые и мертвые - Страница 221

проверил, как раз ли посередине лба приходится звездочка на ушанке, и вскинул на плечо новенький, только что смазанный автомат ППШ.

В последнюю неделю эти автоматы стали поступать в дивизию; Сирота получил его первым в своем взводе и уже испытал в бою; хотя у автомата не было такой прицельности, как у винтовки, но густота поражения была хорошая, и Сирота сейчас, на первых порах, относился к своему ППШ даже с преувеличенным вниманием.

Повесив ППШ на плечо, он выбежал через проем в стене навстречу политруку. Малинин в ответ на строгое, по всей форме, приветствие Сироты сначала приложил руку к ушанке, а потом протянул ее сержанту.

- Ну, как живешь. Сирота? - Он крепко своей тяжелой рукой пожал такую же тяжелую руку Сироты.

- Питание хромает, товарищ политрук, - сразу же пожаловался Сирота.

Он по своему опыту солдатской службы хорошо знал, когда можно и когда нельзя жаловаться начальству, и, когда было можно, всегда жаловался.

- Почему хромает? - Малинин знал, о чем идет речь, но сделал вид, что не догадывается.

- Так что ж, товарищ политрук, сегодня на рассвете пошли с термосами, а получили столько, что в котелках бы унесли...

- Дали, сколько положено, - сказал Малинин, - на наличный состав. Чего же тут обижаться?

- Я не обижаюсь, - сказал Сирота, хотя как раз этим и был недоволен; он не показал убыли в рассчитывал сегодня получить продукты по вчерашней норме.

- Еще что нехорошо? - спросил Малинин.

- Сами знаете. - Сирота пожал плечами, на лице его было написано "на нет суда нет". - Не подвезли, что же теперь делать!

- Про курево, что ли, сказал?

- Ну, а про что же еще, товарищ политрук? Боевое питание нормальное, не жалуемся.

Малинин усмехнулся, открыл полевую сумку и вынул четыре пачки махорки.

- На, раздай. Сегодня как раз получили подарки от шефов из Москвы, так я шел, махорку захватил. Там и папиросы есть, ну, это все вам потом доставят, вечером...

Сирота взял из рук Малинина махорку и даже вздохнул от счастья; по его лицу стало видно, как давно он не курил.

- Закуривай, - сказал Малинин, увидев выражение лица Сироты, - и я закурю. - Он достал из кармана начатую пачку махорки, насыпал Сироте и себе и стал свертывать самокрутку.

- Может, внутрь зайдем? - сказал Сирота. - Там мы к одной стенке подбились и плащ-палаткой завесили.

- Да ладно, уж тут, на ветерке, - сказал Малинин. - Погода больно хороша.

- Тогда я сейчас, товарищ политрук! Если разрешите, бойцов махоркой наделю.

- Ну конечно...

Сирота скрылся в проеме, окликнул кого-то и, должно быть приказав раздать махорку, вернулся к Малинину.

Сирота попал в армию еще по старому закону о призыве - не в девятнадцать, а в двадцать два года. Теперь ему было двадцать восемь, но из-за выражения постоянной озабоченности он казался старше своих лет. Однако сейчас, когда он свертывал цигарку, по лицу его бродила улыбка.

- Чему радуешься? - спросил Малинин.

- Погода, товарищ политрук. - Сирота закурил, ловкоОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com