Живые и мертвые - Страница 110

ызывая кого-то на бой, стоял перед Синцовым, маленький, широкоплечий, с выпиравшими из-под нательной рубахи мускулами. - Не переживай, подожди, еще въеду в Германию на своей "тридцатьчетверке". И тебя на броню посажу, если, конечно, нам до этого не выйдет с тобой "со святыми упокой" и фанерная память со звездочкой. Хаустов, принесли завтрак? - услышав за спиной скрип отворяемой двери, спросил Климович.

- Так точно! - Ординарец поставил на стол чайник и накрытые полотенцем тарелки.

- А в бане свободно?

- Нельзя сказать, чтоб свободно, товарищ подполковник...

- Когда чаю попьем, проводите политрука. Пару белья взяли ему?

- Так точно! Только страшусь, что... - ординарец окинул взглядом длинную фигуру Синцова.

- Давай сразу позавтракаем, - сказал Климович, натягивая гимнастерку, а то и мне недосуг и тебе надо бороду снять. На одиннадцать часов начальство ваш командный состав собирает. А ты зарос, как поп, только наперсного креста не хватает.

За завтраком Климович уже не возвращался к серьезному разговору и вообще торопился.

Посоветовав Синцову после голодухи медленней есть и аккуратней прожевывать, он наскоро выпил два стакана чаю и встал.

- Извини, время вышло. Если хочешь домашним написать, что Христос воскрес, напиши и сразу. Хаустову, ординарцу, отдай - он с нашей полевой почтой сегодня же отправит.

- А как у тебя семья, где она? - вдруг, словно кто-то потянул его за язык, спросил Синцов.

- Нет у меня семьи, - странным, каменным голосом ответил Климович и вышел, не простясь.

Синцов молча смотрел на захлопнувшуюся за Климовичем дверь.

"Почему он ответил таким голосом? Что у него там, в семье, - драма, измена, развод?" - спрашивал себя Синцов и, только встретив укоризненно-угрюмый взгляд ординарца, понял, что Климович говорил не о драме, не о разводе и не об измене, а о смерти...

В большой палатке политотдела бригады собралось тридцать командиров и политработников, вышедших из окружения вместе с Серпилиным. Все за ночь сбрили бороды, помылись, почистились. Некоторые вышедшие накануне в совсем растерзанном виде были теперь в сером танкистском обмундировании: сердце не камень, - по приказу Климовича, его пом по тылу расщедрился на десять комплектов.

Все, входя в палатку и радостно здороваясь, не узнавали друг друга. Было трудно себе представить, что всего одна проведенная в человеческих условиях ночь, баня и бритье могут до такой степени изменить людей.

Батальонный комиссар Шмаков представил приехавшему начальству своих товарищей по окружению и положил на стол список на триста двенадцать человек, пробившихся через немцев.

Приехавших начальников было трое: полковой комиссар из политотдела армии - черноволосый, добродушный, невыспавшийся и все время позевывавший ласковый мужчина, подполковник из фронтового отдела формирования немолодой, сидевший прямо, как палка ("Сухарь сухарем", - с первого взгляда подумал о нем Синцов), и маленький майор из Особого отдела, почему-то в форме пограничника,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com