Живые и мертвые - Страница 109

ло от этой косвенной похвалы, и он сказал то, о чем много раз думал, пока шли из окружения, - что проситься обратно в газету не будет, останется в дивизии.

- Если только сохранят ее, а не рассуют вас всех. Тут уже и из армии и из фронта приехали разбираться с вами, не знаю, какое там у них настроение...

- А что с нами разбираться? Мы же вышли как воинская часть: в форме, с оружием, со знаменем.

- А кабы не так, с вами вообще другой разговор был бы. Отправили бы рабов божьих на положенную по закону проверку да помотали бы душу: кто, откуда, зачем в окружение попал, зачем вышел? - При последних словах Климович невесело улыбнулся.

- Есть чему улыбаться! - озлился Синцов. - Что это, хорошо, что ли?

- Да уж чего хорошего! Хорошо было бы, если б мы сейчас не под Ельней, а под Кенигсбергом дрались, а немцы бы вместо нас из окружений выходили! А вообще вполне возможно, что ваш Серпилин и докажет, что надо за дивизией номер оставить и людьми пополнить, а не растаскивать то, что осталось. Вполне возможно, - повторил Климович. Ему захотелось утешить заметно помрачневшего Синцова. - Тем более - вы со знаменем вышли. Недавно тут в газете писали про одних, как они из окружения безо всего, с одним знаменем вышли, такой из этого шум сделали!

- А чего же плохого? - с обидой спросил Синцов.

- А чего особенно хорошего? - в свою очередь спросил Климович. - Надо стараться кроме знамени еще с танками, и с пушками выходить, и с людьми, которые еще воевать будут! А знамя ты всегда вынести обязан, если совесть не потерял! Мы тоже из-под Слонима знамя вынесли, но в заслугу себе этого не ставим, потому что как же еще иначе? И еще потому, что с семью танками из ста сорока вышли, хвастать нечем! А этот из газеты расписал: "Знамя, знамя!" - а что они, кроме знамени, вынесли и сколько живых людей вывели, хоть бы слово сказал! Будто это и не важно вовсе! Наговорил ему какой-то краснобай на радостях, что жив остался, а тот и пошел строчить...

- Вижу, не жалуешь ты газетчиков, - сказал Синцов.

- А чего их жаловать? Испытал бы на своей шкуре, что на душе творится, когда хоть и со знаменем выходишь, а без танков небось по-другому бы описал!

- Ну, я, например, испытал на своей шкуре, - сказал Синцов.

- О тебе теперь нет разговора, ты теперь солдат, - отрезал Климович и, вытащив из-под стола связанные бечевочкой новые, пахнущие дегтем сапоги, кинул их под ноги Синцову: - На, примерь!

Сапоги оказались малы, и Климович подосадовал: других сапог у него не было.

- Здоровые подставки отрастил! - глянул он на босые ноги Синцова. Только в пехоте и топать.

- А я ничего, потопал...

- А я, думаешь, не топал? Когда без танков остался, будь здоров топал. Одним словом, широка страна моя родная... Если б мне кто в тридцать девятом году, после Халхин-Гола, сказал, что так буду топать, - за насмешку бы принял, душу бы из него вытряс! Но ничего. - Он смочил полотенце одеколоном, вытер им после бритья голову и лицо и, расставив ноги, словно вызываяОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com