Жертвы Черного Октября, 1993 - Страница 6
Число погибших значительно увеличил обстрел Дома Советов танковыми снарядами. Под утро 4 октября защитникам Верховного Совета сообщили, что к зданию парламента выдвигаются танки. Подполковник Борис Александрович Оришев организовал из женщин, ветеранов Великой Отечественной войны группу и направил навстречу танкам. Спустя время, на одном из поминальных мероприятий, Борис Александрович встретил человека из той группы, который сообщил, что они действительно пытались остановить продвижение бронетехники и что людей давили. В прессе опубликован радиоперехват разговора командира танка со своим начальством:
– Я – номер такой-то. Не могу продвигаться, люди ложатся под танки.
– Дави их!
– Я не могу!
– Я тебя расстреляю. Дави![74]
От непосредственных организаторов и руководителей обстрела можно услышать, что по зданию стреляли безобидными болванками. Например, бывший министр обороны России П.С. Грачев заявил следующее: «Мы выстрелили по Белому дому шестью болванками из одного танка по одному заранее выбранному окну с целью вынудить заговорщиков покинуть здание. Мы знали, что за окном никого не было»[75].
Однако свидетельскими показаниями полностью опровергаются подобного рода высказывания. Как сообщали корреспонденты газеты «Московские новости», около 11 ч. 30 мин. утра снаряды прошивают Дом Советов насквозь: с противоположной стороны здания одновременно с попаданием снаряда вылетает по 5—10 окон и тысячи листов канцелярских бумаг[76]. «Вдруг грохнуло танковое орудие, – писал журналист газеты «Труд», – и мне показалось, что над Домом взлетела стая голубей… Это были стекла и обломки. Они еще долго кружились в воздухе. Потом из окон где-то на уровне двенадцатого этажа повалил в синее небо густой и плотный черный дым. Я удивился, что в Доме Советов красные занавески. Потом стало ясно, что это не занавески, а пламя»[77].
Народный депутат России Б.Д. Бабаев, находившийся с другими депутатами в зале Совета Национальностей (в самом безопасном месте Белого дома), вспоминал: «В какой-то момент мы ощущаем мощнейший взрыв, потрясающий здание… Таких исключительно мощных взрывов я зафиксировал 3 или 4»[78].
Приведем несколько показаний очевидцев гибели людей в здании парламента в результате попадания туда снарядов. Вот что, например, рассказал в интервью газете «Омское время» (1993. № 40.) депутат В.И. Котельников: «Сначала, когда с каким-нибудь заданием пробегал по зданию, ужасало количество крови, трупов, разорванных тел. Оторванные руки, головы. Попадает снаряд, часть человека сюда, часть– туда… А потом привыкаешь. Утебя есть задание, надо его выполнить»[79]. «Когда нас обстреляли из танков, – вспоминал другой очевидец, – я был на шестом этаже. Здесь было много гражданских. Оружия у нас не было. Я подумал, что после обстрела солдаты ворвутся в здание, и решил, что надо найти пистолет или автомат. Открыл дверь в комнату, где недавно разорвался снаряд. Я не смог войти. Там было кровавое месиво»[80]. Свидетельствует защитник Дома Советов, державший оборону на центральной лестнице: «К нам спустился парень с верхнего этажа – из 8 человек в комнате, где разорвался снаряд, уцелел он один, но был контужен и шел, как пьяный. Он прошел в рост через весь простреливаемый сектор и ушел в другой коридор»[81]. Приведем и свидетельство из аудиоархива Гусева: «Вдруг взрыв, зашел в помещение– мозги по стенкам. Там было человек 16– все погибли… Один из гражданских заходил в комнаты – видел много погибших»[82]. Бывший сотрудник милиции Я., перешедший на сторону парламента, видел, как снарядами в кабинетах Дома Советов «буквально разрывало людей»[83].
«Что делалось там, наверху, – вспоминал в 2003 году депутат Верховного Совета С.Н. Решульский, – не передать словами. Эти картины стоят перед глазами все десять лет. И никогда не забудутся»[84]. Свидетельствует С.В. Рогожин: «Мы ушли в центральный вестибюль. Там, в окружении наших ребят и офицеров Макашова, стоял наш пятнадцатилетний боец Данила и показывал матерчатую сумку. Оказалось, что Данила шнырял по верхним этажам в поисках еды и попал под обстрел танковых пушек. Разрывом его швырнуло по коридору, осколок снаряда пробил сумку и лежащую в ней буханку бородинского хлеба. Данила рассказывал, что вниз он бежал через обстреливаемые этажи, где лежит много убитых – большинство безоружных людей поднялось на верхние этажи, более безопасные при автоматном и пулеметном обстреле»[85].
Депутат Моссовета Виктор Кузнецов (после октябрьской трагедии принял священнический сан) находился в расстреливаемом здании парламента. Примерно в 13 ч. 30 мин. он присоединился к группе защитников, которые собирались подняться на верхние этажи и крышу здания, чтобы помешать высадке десанта с вертолета. «Дошли только до восьмого этажа, – вспоминал батюшка. – Дальше идти невозможно. Едкий дым застилает глаза… К этой едкости прибавлен запах горелого мяса и сладковатый – крови. Довольно часто приходится перешагивать через лежащих в разных позах людей. Повсюду много убитых, кровь на стенах, на полу, в разбитых комнатах… Пытались потрясти, узнать, ранен ли кто? Никто из них не подавал признаков жизни. Идем по этажу, по разбитому коридору. Далее идти не удается, пламя из окон и тот же едкий дым, раздуваемый врывающимися в разбитые окна ветром, останавливают. Решаем остановиться у одного из окон, выходящих на здание мэрии… Страшенный силы удар сотряс весь основной цоколь здания. Ударная волна всесокрушающим вихрем пронеслась по всем помещениям, с хрустом, треском корежа, ломая, вдавливая и сокрушая все и вся, что было на пути. Поднявшимся сюда повезло, несущая крепкая стена сохранила их от смертоносного шквала. Другим повезло меньше. Тут и там лежащие части тел человеческих, брызги крови на стенах говорили о многом». Оценив обстановку, старший группы приказал Кузнецову и «худенькому пареньку» спуститься вниз. Остальные же «в дыму и пыли стали карабкаться наверх»[86].
Немало жертв оказалось и во втором подъезде Белого дома (один из танковых снарядов попал в цокольный этаж).
Сколько же танковых выстрелов сделано по Белому дому, с какой интенсивностью они производились и какими снарядами? Майор Валерий Гришин находился в составе одного из танковых экипажей, производивших обстрел Дома Советов. В 1998 году он рассказал в интервью журналистам «Комсомольской правды», что примерно в 7 ч. утра 4 октября 1993 года в подошедшие к гостинице «Украина» танки загрузили по 20 снарядов в каждый[87].
По официальным данным Министерства обороны, при штурме Белого дома израсходовано 12 танковых снарядов. Из них 10 осколочно-фугасных и 2 подкалиберных. В боекомплекте находились еще 26 кумулятивных снарядов, до которых, как утверждали военные, дело не дошло. Осколочно-фугасные снаряды обладают большой разрушительной силой. Радиус поражения осколками, несущими убойную силу, составляет 200 метров[88]. Однако генерал-полковник Д.А. Волкогонов в одном из выступлений на телевидении признал, что каждый из четырех танков выпустил по Белому дому по 7–8 снарядов[89].