Женщина не моих снов (СИ) - Страница 66

– Слушаю, – сказал я.

– Ты опоздал.

В голосе Агаты не было никаких эмоций. При разговоре с ней у меня создавалось впечатление, что я общаюсь с компьютером. С очень умным компьютером, который понимает все, что я говорю.

– Я плохо спал.

– Убедительная причина, – проговорила она тем же бесстрастным тоном. – Поднимись ко мне, Брайан. Мне нужно сказать тебе пару слов.

– По поводу опоздания?

– Мы с тобой уже вышли из того возраста, когда за опоздание ставят в угол, – сообщила мне она. – Я жду тебя. До встречи.

…За все время работы я услышал, по меньшей мере, сотню разных вариантов того, как Агата появилась в нашей организации и чем она занималась до этого. Говорили, что она служила в израильской армии, сотрудничала с иранскими властями, была корреспондентом по арабским делам в Дамаске… Правдой было только одно – все мы знали об Агате очень мало.

Она была невысокой и немного полноватой брюнеткой лет тридцати-тридцати-пяти (выглядела она хорошо, и поэтому определить возраст было проблематично) и темными, почти черными глазами, одна мысль о которых вызывала священный страх у всех сотрудников. Все инстинктивно отводили глаза, так как порой казалось, что она умеет читать мысли.

Свою первую встречу с Агатой я, наверное, запомню на всю жизнь. Когда я вошел в ее офис с папкой в руках, где помимо прочих документов был мой диплом (востоковед-арабист, журналист и дипломат, и всю картину портила только одна оценка «хорошо» – за устный экзамен по арабскому языку) и рекомендация одного из моих профессоров, было восемь утра. Агата пила кофе. Я понял, что пришел не вовремя, и моя уверенность в духе «я все смогу, это моя карьера, мои деньги, самореализация и мое будущее» испарилась в одно мгновение.

– У вас отличный диплом, – прокомментировала Агата, просмотрев документы, и спросила у меня по-арабски: – Расскажите мне об исламской революции, Брайан.

– По-арабски? – уточнил я осторожно.

– Да. По-арабски.

– Хорошо, – подытожила она. – Вы можете идти.

Я покинул офис Агаты в расстроенных чувствах. Кому нужен арабист, который не может связать двух слов по-арабски? Мне было стыдно перед моим профессором, который чуть ли не каждый день называл меня самым талантливым студентом Гарвардского университета и написал для меня отличную рекомендацию. Не то чтобы я упал духом, но воображение мое рисовало мне ужасные картины. Я всю жизнь буду работать официантом или таксистом. А если и буду иметь отношение к арабистике, то ограничусь созданием карикатур, срисованных с наиболее ярких личностей Ближнего Востока. А карикатуры будут публиковаться в какой-нибудь бульварной газетенке. Может, и напишу пару статей. Той же направленности. А что насчет дипломатии… смешно. Я буду применять свои дипломатические таланты для того, чтобы мирить своих не в меру темпераментных соседей Разумеется, денег на нормальную квартиру у меня не будет, и я буду жить в крошечной комнатушке в самом поганом районе Нью-Йорка. К примеру, по соседству с неграми.

Агата позвонила мне около одиннадцати вечера. Я как раз отложил книгу и выключил ночник, подумав о том, что завтра отправлюсь на поиски той самой бульварной газетенки.

– Я не разбудила вас, Брайан? – спросила она чрезвычайно бодрым голосом. – В любом случае, вам придется отвыкать от семи часов сна. У нас плотный график.

…– Садись, – указала на кресло Агата, не отрывая взгляда от экрана компьютера. – Пару секунд. Я кое-что закончу.

Такое начало разговора было для меня более чем привычным. Она приглашала меня сесть и «пару секунд», которые на поверку оказывались четвертью часа, заканчивала печатать электронное письмо. Всегда недолюбливал электронную почту.

– Кури, – снова заговорила Агата. – Только сделай одолжение – не стряхивай пепел на ковер.

– Ну, что же ты не куришь? Ведь из-за меня ты даже не допил кофе.

– Я допью. Потом, – коротко ответил я.

Агата отдала мне несколько тонких папок. В таких обыкновенно хранились планы статей или материалы для перевода.

– Это следует закончить через месяц, – сказала она и, заметив, что мое лицо вытягивается от удивления, добавила: – Крайний срок – полтора месяца. Не больше.

– Какое… приятное начало недели, – улыбнулся я, пролистывая страницу за страницей.

– Любимая работа должна приносить удовольствие в любой день недели, – заметила Агата и отбила у меня охоту спорить.

…Следующие полтора месяца для меня не существовало ничего, кроме сигарет и кофе. Домашний телефон отвечал: «А не оставить ли тебе сообщение, приятель? Если я не отвечаю, значит, это единственный выход». Сотовый был включен только в рабочее время. Листы в папке стремительно таяли. И, наконец, настал день, когда я (хотя это больше напоминало половину меня) принес Агате статьи.

– Отлично. Можешь отправляться на заслуженный отдых. Кажется, у тебя есть две недели?

– Да, что-то вроде того, – ответил я, мысленно откинув от указанного срока несколько дней. Не стоит торопиться надевать розовые очки. Всегда найдется тот, кто их услужливо снимет.

…Вернувшись домой, я навел символический порядок, выбросил пару пакетов с мусором и подумал, что пора бы восполнить недостающие часы сна. Мысль казалась очень притягательной, но как только я забрался под теплое одеяло и закрыл глаза в надежде расслабиться и не думать о работе, сон улетучился. Это явление знакомо всем, кто злоупотребляет кофе. Я называл его «кофейным флешбеком». Даже тогда, когда ты валишься с ног от усталости, кофеин делает свое дело.

Я спрятал голову в подушки. В такие моменты мне хотелось оказаться в квартире посреди города, полного орущих людей и автомобильных «пробок». Казалось, такие звуки могли бы убаюкать не хуже колыбельной. Я проклинал свое решение купить дом за городом. Потянуло на роскошь? На романтику? Романтик во мне умер уже давно. Хотя я не уверен, что когда-то был романтиком. Мечта исполнилась, только все оказалось не так, как в мечтах. Тут есть тишина и спокойствие. А еще – одиночество, от которого нельзя убежать. Тут лучше жить с женой. А еще лучше – с любимой женой.