Зеркало ее сновидений - Страница 18

Вдруг прикосновение холода, столь же легкое, как перо, и острое, как сталь, шевельнулось в центре ее живота.

Король не сводил с нее взгляда. Тем не менее морщины на его лице становились все глубже и глубже. Она причиняла ему боль, причину которой он не хотел объяснить. И через мгновение она отвела глаза, не выдерживая вызова его искреннего честного взгляда. Стук в дверь раздался вовремя. Она едва сдержала вздох облегчения.

Стражник вошел в комнату, ведя за собой женщину.

При виде ее король нахмурился, словно стражник совершил непростительную ошибку; но через мгновение его лицо разгладилось:

– Саддит. Она будет вашей служанкой. Именно так я и хотел сделать.

Женщина была ниже ростом чем Териза, с проницательными глазами, вздернутым носом, длинными черными волосами, падающими на плечи естественными волнами, и непосредственной улыбкой. Она была одета в красновато-коричневую юбку, доходившую до лодыжек, и шаль того же цвета и материала, накинутую на плечи; подобно остальным женщинам, которых видела Териза, она была одета тепло. Но пуговки на ее блузке были до половины расстегнуты, а крепкое тело распирало ткань. Глядя на нее, Териза подумала, что она из тех женщин, которых мужчины не оставляют без внимания, – тех, что никогда не сомневаются в собственной реальности. Вздернутые брови и кокетливые взгляды позволяли предположить, что она прекрасно понимает, что делает.

Она быстро взглянула на Теризу. Глаза ее расширились от удивления, когда она заметила необычность ее одежды, а когда она оценила ее фигуру и лицо лоб прорезала морщинка. Затем, почти моментально, она переключила все внимание на короля.

– Мой владыка король, – сказала она, сделав грациозный книксен, – вы вызывали служанку.

– Именно, – повторил он, стараясь придать голосу игривое выражение. – Именно так. Саддит, это леди Териза де Морган. Она гостья Орисона. Миледи, Саддит будет вашей служанкой. Я убежден, что вы будете ею довольны.

Смущенная, Териза прибегла к своему излюбленному оружию – молчанию. Она не ожидала, что ей дадут служанку. С другой стороны, она была довольна, что знает, как вести себя со слугами. Во всяком случае, она знала, как жить с ними – как проводить время, не нарушая ритма их деятельности, как свести свои требования до минимума.

– Леди будет пользоваться павлиньими комнатами, – сказал король Джойс. Голос звучал вяло, вероятно потому, что его интерес к ней поуменьшился. – Ей понадобится гардероб. Леди Элега, вероятно, поможет ей выбрать все необходимое. Или лучше леди Мисте – у них почти одинаковые фигуры, мне кажется. Какую бы пищу или освежающие напитки она ни потребовала, обслужите ее в ее комнатах.

– Миледи, – он принялся смотреть на шашки, изучая позицию на доске, – мы еще побеседуем с вами. Я надеюсь проверить ваши способности к игре в перескоки.

Стражник держал дверь приоткрытой. Саддит вопросительно взглянула на Теризу. Было очевидно, что ее визит подошел к концу. Но она чувствовала себя слишком усталой, чтобы понять, что все это значит. Чувство нереальности все плотнее охватывало ее. И – сейчас она вспомнила об этом – ей давным-давно пора спать. Она провела весь день в миссии, печатая снова и снова одно и то же письмо; затем возвращение в апартаменты и предчувствия, что ночь, ожидающая ее, будет ужасной… Но она даже представить себе не могла, какой ужасной…

К счастью, Саддит пришла ей на помощь. Териза позволила служанке взять ее за руку и вывести из палаты короля.

Стражники закрыли за ней дверь.

– Сюда, миледи, – сказала Саддит, показывая вдоль коридора, и Териза автоматически двинулась в этом направлении. Служанка шла, опустив глаза долу, но не прекращала искоса поглядывать на Теризу. Когда они спустились по лестнице, она спросила: – Вы проделали длительное путешествие до Орисона, миледи?

Териза покачала головой.

– Я не знаю. Я прошла через зеркало – так мне, во всяком случае, кажется. – Как давно это было? Кажется, вечность назад.

– Воплощение! – воскликнула Саддит с вежливым изумлением. – Вы – Мастер, миледи? Я никогда не слышала о женщине-Мастере.

Несмотря на сонливость, Териза почувствовала, что открывается лазейка для получения информации:

– А что, женщины не занимаются подобными вещами?

– Становятся воплотителями? – Служанка деликатно улыбнулась. – Мне кажется, нет, миледи. Мужчины считают, что талант к воплощениям – врожденный, и только тот, кто рожден мужчиной, может надеяться придавать форму зеркалу или совершенствоваться в воплощениях. Как я подозреваю, они верят, что женщина не может родиться с подобным талантом. Да и какая в том нужда? Почему женщина должна любить зеркала… – она кокетливо улыбнулась Теризе, – когда любой мужчина и так сделает для нее все, что она пожелает?

От лестницы они направились в крыло этого столь невероятного по размерам каменного здания, какого Териза никогда раньше не видела. Многие из комнат в длинных высоких коридорах казались жилыми; и люди, суетящиеся там, были, похоже, людьми среднего ранга – торговцы, секретари, фрейлины, камердинеры. Териза продолжала расспрашивать служанку.

– Значит, вы ничего не знаете относительно зеркал или воплощений?

– Нет, миледи, – ответила Саддит. – Я знаю только, что любой Мастер сделает для меня все, что я ни пожелаю… если, конечно же, я пожелаю то, что он в силах сделать.

– Это, должно быть, прекрасно, – Теризе показалось, что она поняла, что та имела в виду; но идея показалась ей слишком абстрактной, чтобы быть реальной. Ни один мужчина никогда не находил ее настолько привлекательной.

– Миледи, – Саддит снова украдкой окинув взглядом фигуру Теризы, кивнув своим мыслям, словно подтверждая увиденное, – но то же самое может относиться и к вам, если вы пожелаете, чтобы это было так.

«Ты имеешь в виду, – подумала Териза, – что если бы я расстегнула несколько пуговок на блузке, то король Джойс рассказал бы мне все, что я хочу знать?» Не в силах сдержаться, она залилась смехом.

– Возможно, – сказала Саддит, – в вашем мире женщины не нуждаются в такой власти. – Она, казалось, была потрясена этой мыслью – взревновала? испугалась?

– Не знаю, – признала Териза. – У меня нет совсем никакого опыта.

Саддит быстро отвела взгляд; но недостаточно быстро, чтобы Териза не заметила радость или триумф.

Через какое-то время она привела Теризу к очередной лестнице, которая, видимо, поднималась в другую башню. Поднявшись до конца и пройдя небольшой коридор, они достигли широкой двери из полированного дерева. Саддит открыла ее и ввела Теризу в отведенные ей комнаты.

Не нужно было обладать большим воображением, чтобы понять, почему комнаты называли «павлиньими». Стены в них были обильно украшены павлиньими перьями, некоторые из них свисали, словно плюмажи, над темными столами черного дерева, другие были укреплены в виде пышных вееров там, где другой декоратор расположил бы картины или украшения, остальные создавали нечто вроде спинки над большой, низкой, укрытой шелком кроватью. Комната, в которую вошла Териза, судя по всему, служила гостиной или приемной, каменные стены были скрыты коврами с павлиньими узорами, а кушетка и кресла были обтянуты материалом, в котором доминировали павлиньи раскраски – голубой и почти черный пурпур; в проходе под аркой, справа, была видна спальня. Дверь слева предположительно вела в ванную.

Лампы, расположенные вдоль стен, не горели, так же как и свечи в подсвечниках на столах, но в комнатах было светло от вечернего солнечного света, льющегося из множества застекленных окон в гостиной и спальне. Только в окнах здесь и было стекло: хотя Териза осматривала все внимательно, ей не удалось обнаружить ни одного зеркала – ни над туалетным столиком, ни даже в ванной.

Ее стал пробирать холод. Как гостиная, так и спальня имели отдельные камины, но ни один из них не горел. Солнечный свет, падающий на ковры, делал краски яркими, хотя небо снаружи за окном выглядело бледным, холодным. И отсутствие зеркал, казалось, усиливало неприятные предчувствия. Как она сможет определить, что она еще здесь, что она реальна?