Земля Огня (ЛП) - Страница 40

Направляясь на встречу с Лоти, Дариус чувствовал, что его разум гудит, его сердце бешено колотится, а в горле постоянно пересыхает. Он не понимал, почему она оказывает на него такое влияние, что в ней такого. Дариус едва знал Лоти, он видел ее всего дважды, но теперь, когда он шел, чтобы встретиться с ней, он не мог думать ни о чем другом.

Дариус вспомнил об их встрече, снова и снова прокручивая в своей голове ее слова. Он пытался вспомнить, что именно она сказала. Он начал сомневаться в самом себе, задаваясь вопросом о том, понравился ли он ей, чувствовала ли она по отношению к нему то же, что и он или, может быть, она просто хотела увидеть его в обычной обстановке, чтобы узнать его получше. Возможно, она встречается с кем-то другим. Может быть, он напрасно прождет ее и вовсе с ней не встретится.

Сердце Дариуса забилось чаще, пока он прокручивал в своей голове все сценарии. Он облачился в свой лучший наряд: белая туника из хлопка и черные штаны из тонкой шерсти. Эту одежду когда-то носил его отец.

Это была лучшая одежда, которой владела его семья, и его отец много за нее заплатил. Но, рассматривая ее, Дариус стеснялся, видя, насколько она местами испачкана и изорвана. Это, тем не менее, была одежда раба, пусть даже несколько возвышенного. Это не была одежда ни Империи, ни свободного человека. Но ни у кого из его деревни не было одежды свободного человека.

Наконец, Дариус появился из оживленных, извилистых сельских улиц, когда пришел в западный конец деревни, где перед ним предстал растянувшийся комплекс небольших домов, построенных практически друг на друге. Осматривая жилища, он пытался вспомнить, что она сказала: «Дом с окрашенной в красный цвет дверью».

Дариус переходил от дома к дому, повсюду высматривая нужный, и когда он уже собирался сдаться, его глаза вдруг остановились на нем. Он стоял отдельно от остальных домов, был немного меньше и выглядел так же, как и остальные, не считая полинявшей красной краски на двери.

Дариус сглотнул. Он посмотрел вниз и проверил полевые цветы в своей руке, которые он сорвал на берегу реки – желтые с длинными тонкими стеблями. Теперь ему было жаль, что они были не лучшего качества, ему следовало нарвать диких роз на дальней стороне луга, но у него не было для этого времени.

«В следующий раз», - пообещал он себе. – «Если она вообще захочет снова меня увидеть».

Дариус подошел ближе и постучал, с трудом осознавая, что происходит, его сердце колотилось в груди, заглушая все мысли. Он едва слышал крики детей и всех сельских жителей, хаотично бегающих вокруг него. Все исчезло, когда он постучал в дверь.

Дариус ждал, начав сомневаться в том, что дверь откроется, что его на самом деле пригласили сюда. Неужели он ошибся? Неужели он все нафантазировал?

Дариус стоял так долго, что, в конце концов, развернулся, чтобы уйти, когда дверь внезапно открылась. Появилось лицо старухи, которая подозрительно смотрела на него. Она широко распахнула дверь и вышла на порог, уперев руки в бока, окинув его взглядом с ног до головы так, словно он был насекомым. Она бросила взгляд на цветы в его руке и на ее лице появилось неодобрение.

«Ты и есть тот, кто должен прийти, чтобы увидеться с моей дочерью?» - спросила старуха.

Дариус молча смотрел на нее, не зная, как ответить.

«А это ты принес ей?» - добавила она, уставившись на цветы.

Дариус опустил глаза на цветы, запаниковав.

«Я... эм... прошу прощения».

Вдруг женщину оттолкнули в сторону, и рядом с ней появилась Лоти с широкой улыбкой на губах. Она сделала шаг ближе, взяла цветы из рук Дариуса и с радостью посмотрела на него.

В эту минуту все страхи Дариуса начали таять. Лоти выглядела еще красивее, чем он помнил. Она только что искупалась, облачилась в прекрасный белый наряд с головы до ног. Он никогда не видел, чтобы она так улыбалась.

«О, Мама, не будь с ним так строга», - попросила Лоти. – «Эти цветы невероятно красивы».

Она посмотрела на Дариуса, и его сердце забилось чаще.

«Ну, ты заходишь?» - спросила Лоти, хихикая. Она сделала шаг вперед и взяла его под руку, после чего повела его в дом, протиснувшись мимо своей матери.

Дариус вошел в небольшой темный дом, где Лоти пригласила его присесть у дальней стены, всего в десяти футах от входа. Они сидели бок о бок на небольшой глиняной скамье, и ее мать, закрыв дверь и войдя внутрь, села напротив них на стул.

Мать Лоти не отрывала взгляда от Дариуса, рассматривая его, и Дариусу нечем было дышать в этом маленьком тусклом доме. Он заерзал на своем стуле, осознав, что, согласно традиции этой деревни, все женщины допрашивают молодых людей, прежде чем позволить им увести куда-то их дочерей. Из уважения к ее родителям, Дариус хотел убедиться в том, что не сделал ничего, что могло бы их оскорбить. Он был решительно настроен произвести хорошее впечатление.

«Ты хочешь встречаться с моей дочерью», - сказала женщина, выражение ее лица было серьезным. Это было лицо воина, и по его выражению Дариуса видел, что перед ним – мать сыновей, мать воинов. Это было лицо осторожной, оберегающей матери, которая не хотела повторять прошлых ошибок.

«Ваша дочь очень красива», - наконец, Дариус произнес свои первые слова, не зная, что еще сказать.

Женщина нахмурилась.

«Я это знаю», - ответила она. – «Мне не нужно говорить, что она красива. Любой этой видит. Каждый парень в деревне хочет быть с ней. Ты не первый просишь ее руки. С чего бы мне позволять ей проводить с тобой время?»

Сердце Дариуса бешено колотилось, пока он пытался понять, что говорить. Он хотел проявить уважение, но и отступать тоже не собирался.

«Я признаю, что даже не знаю Вашу дочь», - медленно сказал он. – «Но я был свидетелем ее большой силы, духа и храбрости. Я очень ею восхищаюсь. Это именно те сила и храбрость, которые я надеюсь встретить в своей жене, в матери моих детей. Я бы хотел узнать ее лучше. Я испытываю только высочайшее уважение по отношению к Вам и к ней».

Мать Лоти долго и пристально смотрела на Дариуса, словно взвешивала его слова. Выражение ее лица не менялось.

«Ты хорошо говоришь для своего возраста», - наконец, ответила она. – «Но я знаю, кем был твой отец – бунтарем, изгнанником, воином, великим, но безумным человеком. Среди наших людей нет места для героизма. Мы – рабы. Такова наша судьба. Это никогда не изменится. Никогда. Ты меня понимаешь?»

Она долго смотрела на него в напряженной тишине, и Дариус сглотнул, не зная, что сказать.

«Я не хочу, чтобы моя дочь была с героем», - сказала женщина. – «Я уже потеряла одного сына, узнав, что Империю невозможно уничтожить. Я не потеряю еще и дочь».

Она холодно и пристально смотрела на Дариуса, не отрывая взгляда, ожидая ответ.

Дариус хотел бы сказать ей то, что она хочет услышать – что он никогда не станет сражаться с Империей, что он будет послушным и довольным своей участью в качестве раба.

Но в глубине души он чувствовал по-другому. Он не собирается сдаваться и не хотел ей лгать.

«Я восхищаюсь своим отцом», - сказал Дариус. – «Хотя я едва его знаю. Я не планирую нападать на Империю, но не могу пообещать, что сдамся, сражаясь за свою жизнь. Я такой, какой есть. Я не могу притворяться другим человеком».

Мать Лоти рассматривала его в бесконечной тишине, прищурившись, и Дариус почувствовал, как в этом доме его лоб начинает потеть. Он спрашивал себя, не разрушил ли он свои шансы.

Наконец, женщина кивнула.

«По крайней мере, ты честен», - сказала она. – «Это больше, чем я могу сказать о других молодых людях. А честность дорогого стоит».

«Отлично!» - воскликнула Лоти, вдруг поднявшись. – «Значит, решено!»

Она схватила Дариуса за руку, поднимая его, и, не успел он отреагировать, как она повела его из дома мимо своей матери к открытой двери.

«Лоти, я не сказала, что мы все решили!» - крикнула ее мать, поднимаясь.

«Ну, будет тебе, Мама», - сказала девушка. – «Парень едва меня знает. Дай нам шанс. Ты сможешь атаковать его, когда мы вернемся».