Земли полуночи (СИ) - Страница 68
Этот день ничем не отличался от всех предыдущих дней, и дело шло к обеду.
— Тамила! — позвал я. — Не пора ли нам пообедать? Да и вообще, стоило бы сделать привал.
— Потерпи немного, — она оглянулась и посмотрела на меня с иронией. — Вон вдали вроде просвет виден — если будет подходящая полянка, там и сделаем привал. А тебя непросто прокормить, как я погляжу. Любишь поесть?
Вообще-то говоря, меня и в самом деле непросто прокормить, да и Ленку тоже. За всё приходится платить, и за свою силу и скорость мы платим ускоренным обменом веществ — наши модифицированные организмы потребляют очень много энергии. Может быть, когда-нибудь мы научимся брать энергию из других источников, но пока что приходится есть побольше. У меня это ещё не так заметно — я и сам немаленький, а вот Ленка своим аппетитом порой вызывает удивлённые взгляды у незнакомых людей. Ну и её неумеренная любовь к пирожным, наверное, тоже отсюда проистекает.
— Не то чтобы люблю, — рассудительно ответил я, — просто нам Леной надо много есть. Ты этого, возможно, не знаешь, но в принципе, это не секрет, что у нас организмы модифицированы, и нам нужно много энергии.
— Модифицированы? — моментально среагировала Лапа. — То есть ты со мной дралась нечестно — так, Лена?
Ленка смутилась и промолчала — всё-таки она слишком честная, порой даже болезненно честная. И я знаю, откуда это пошло — от той самой детской травмы с кражей варенья. Так сказать, осознала, деятельно раскаялась и начала новую честную жизнь.
— Момент спорный, но, в принципе, можно и таким образом на это посмотреть, — ответил я вместо Ленки. — Однако это приводит нас к интересному вопросу: а как же ты сумела с ней справиться? Мне это, кстати, сразу показалось странным — обычный человек Лене вообще не соперник, а ты сумела свести бой к ничьей, и даже чуть было не победила. Не расскажешь, как так вышло?
Тамила замкнулась в гордом молчании, и я полностью уверился в своём предположении. Всё с ней понятно — начала кидать камни, совершенно не подумав о том, что дом у неё вовсе не кирпичный[24].
[ 24 — Кеннер здесь вспомнил фразу из романа «Катриона» Р. Л. Стивенсона: «Тот, кто живёт в стеклянном доме, не должен бросаться камнями в других».]
— В детстве тебя вряд ли модифицировали, — продолжал рассуждать я. — Стало быть, ты и не модифицирована — наша мать считает, что взрослый организм заметно модифицировать невозможно, и я ей верю — кому это знать, как не ей? Силой ты тоже не владеешь, стало быть, остаётся только один вариант: ты использовала эссенцию. Угадал?
— Угадал, — неохотно призналась она.
— Вот что значит немного подумать, — обрадовался я. — Сразу в голове возникает правильный ответ, что ты мухлевала намного больше — Лена-то Силу не использовала. А давай попробуем ещё продолжить нашу угадайку: Драгану ты смогла выкинуть из дома потому, что каким-то образом заблокировала эссенцией использование Силы. Опять угадал, да?
— Угадал, — снова признала она.
— А Лине рассказывала про какой-то уникальный артефакт, — укоризненно попенял ей я. — Знаешь, какая главная проблема у врунов? Когда человек много врёт, он забывает, врал ли он что-то по этому поводу раньше, и что именно он врал. На этом таких обычно и ловят. Действительно хорошо соврать очень и очень непросто. Во всяком случае, для обычного человека это почти невозможно. Вот Высшие врать умеют, но на то они и Высшие.
— И как же они это умеют? — хмуро спросила Лапа.
— Тебе вряд ли подойдёт этот способ, — пожал плечами я, — но могу и рассказать, если интересно. Высшая не просто делает ложное заявление — она заставляет себя в это поверить, и таким образом своей волей оживляет соответствующую вероятностную ветку. Ветка перестаёт быть виртуальной, и в мире как бы появляется две правды. Конфигурация с двумя активными ветками является неустойчивой, и в конце концов одна из веток опять становится виртуальной, и правда снова становится единственной. Однако здесь интересно отметить, что уйти в виртуальность может любая из этих ветвей — может, например, уйти и оригинальная, при этом в реальности останется именно та ветка, в которую поверила Высшая. То есть Высшая всегда говорит правду — то, что она сказала, и есть правда.
— Знаешь, Кени, — недовольно сказала Ленка, — я тебе, конечно, верю, но звучит это совершенно безумно.
— Тем не менее это так, — пожал плечами я. — Мы знаем, что Мариэтта Киса очень много врала своим сторонникам, но тогда она говорила чистую правду. Сейчас та ветка вновь стала виртуальной, но если бы Греки победили, то именно она окрепла бы и осталась единственной.
— То есть Высшим верить нельзя?
— Да никому верить не стоит, — хмыкнул я. — Люди всегда врут, просто не у всех получается сделать своё враньё правдой.
— А ты тоже врёшь? — заинтересованно спросила Тамила.
— До сих пор обходился без этого, но если действительно понадобится, то совру, — честно ответил я.
— И сможешь сделать это правдой?
— Не знаю, не проверял. Но думаю, что смогу.
— То есть твоим словам верить нельзя? — настаивала она.
— Не верь, — согласился я.
— А Лене?
— Ей можешь верить — вот уж кто-кто, а она никогда врать не станет.
— То есть она лучше тебя?
Даже не представляю, зачем она постоянно пытается как-то меня подколоть — из спортивного интереса, что ли? Причём она видит, что эти попытки меня скорее забавляют, но всё равно не теряет надежды. В конце концов ей надоест — ну, наверное, надоест.
— Она безусловно лучше меня, — ответил я серьёзно. — Лена — это моя совесть. Я не всегда слушаю свою совесть, когда дело касается интересов семьи, но она меня неизменно прощает.
— Скажешь тоже, Кени, — смутилась Ленка. — Не обращай внимания, Мила, он просто глупости болтает.
Разговор завял. Да нам было и не совсем до разговоров — это всё-таки был достаточно опасный лес, а не столичный парк. Сильно отвлекаться здесь не стоило, так что дальше мы шли молча. Мы уже почти дошли до просвета, за которым действительно открывалась опушка, когда Ленка подала голос:
— Стойте! Кени, ты ничего не чувствуешь?
Я прислушался к своим ощущениям.
— Там кто-то есть, — не совсем уверенно сказал я. — Скорее всего, человек.
— Человек, — подтвердила Ленка. Она и в самом деле немного лучше меня умела контролировать окружение.
Тамила резко остановилась:
— Здесь никого не должно быть. Посторонние во время Слияния сюда не заходят. Я не хочу туда идти, давайте повернём обратно.
— Поздно, Мила, — успокаивающе сказала Ленка. — Он нас уже заметил. Не бойся, мы с Кеннером сумеем защитить и тебя, и себя. Пойдём, посмотрим, кто здесь гуляет.
Она двинулась вперёд, я за ней, а за нами неохотно потащилась Лапа. Через десяток шагов, обогнув густые кусты, мы действительно вышли на поляну — совершенно пустую. Выглядела она довольно мирно и была окружена густыми кустами, тоже мирными, то есть не из тех, что приходят ночью к кострам путешественников. На другой стороне поляны громоздились несколько огромных валунов, изрядно поросших мхом — скорее всего, занесённых сюда в прошлом оледенении отступающим ледником.
— Никого нет? — озадаченно сказала Ленка, пытаясь понять, что же она чувствовала.
— Почему же никого нет? — слева и сзади раздался обманчиво мягкий голос. — Здесь есть я.
Мы обернулись и обнаружили довольно необычного персонажа, непонятно каким образом остававшегося до этого незамеченным. Одет он был в рубаху и штаны, очень похожие на типичный наряд лесных. Ткань с виду была той же самой, а вот вышивка резко отличалась по стилю и даже создавала какое-то неприятное впечатление изломанными линиями. Черты лица создавали впечатление некоторой чуждости, и говорил он с лёгким акцентом, чуть подчёркивая шипящие звуки.
— Вот мы и встретились вновь, низшая, — с улыбкой обратился он к Тамиле. — Сколь долго я ждал этого момента, и сколь радостен мне этот миг! Воистину Сердце Мира сегодня бьётся для меня!