Завещание рождественской утки - Страница 6

Гарик издал протяжный стон.

Я правильно истолковала услышанный звук.

– Я пообещала, что похороны Зарецкого пройдут на ура, не волнуйся.

– Вилка, ты ангел, посланный издательству «Элефант», обожаю тебя, – быстро произнес Ребров.

На этой высокой ноте мы с ним и распрощались.

Ворота на участок Веры, как всегда, стояли открытыми. Я припарковалась у забора, поднялась по ступенькам, толкнула парадную дверь и закричала:

– Доставка пиццы!

Филиппова не ответила. А я не удивилась. Коттедж у Веры не слишком большой, его площадь отнюдь не в квадратных километрах исчисляется, но поскольку Вера перестраивала дом бабушки, расширяла его, приделывала к нему террасу, пару комнат, чулан, бойлерную, два санузла, то коттедж имеет странный вид, а коридоры в нем причудливо изгибаются и гасят звук.

Я двинулась в сторону кухни-столовой, говоря на ходу:

– Опять все люстры горят, ворота настежь, дверь не заперта… Ау! Ты где?

Около плиты хозяйки не оказалось. Я огляделась. Холодильник раскрыт, на полу валяются два красных болгарских перца и стебель лука-порея. На плите бурно кипят в кастрюльке сосиски, на столе чашка с недопитым чаем, от нее еще исходит пар. Все понятно. Веруся решила глотнуть горячего. А еще в ожидании меня с пиццей сильно проголодалась, захотела перекусить сосисками, поискала в холодильнике кетчуп или горчицу, не нашла и побежала в кладовку, где держит кое-какие припасы вкупе с прочими хозяйственными мелочами. Почему она не захлопнула холодильник? Прекрасный вопрос. И на него есть не менее замечательный ответ: а почему Вера не закрывает двери вообще?

Я подошла к окну. В декабре темнеет рано, но Филиппова понатыкала по всему участку фонари, снабдила их мощными лампами. Ох, подозреваю, ежемесячные счета за электричество не радуют владелицу дома… Уже хотела отойти от окна – и вдруг увидела темную фигуру. Некто огромный направлялся к изгороди, неся на руках… Веру, которая, похоже, была без сознания: ее голова свисала вниз и моталась из стороны в сторону.

И тут, вместо того чтобы кинуться во двор (незнакомец явно двигался от черного, а не от парадного хода), я замерла. А похититель пересек дорожку и на секунду остановился, обернулся, ему на лицо упал яркий свет одного из уличных светильников. Я чуть не лишилась чувств! Потому что увидела не гладкое лицо, а морду, покрытую густой шерстью, на которой горели злобой круглые глаза и торчали клыки, вымазанные чем-то красным. Веру уносил оборотень!

Оцепенение прошло лишь после того, как человековолк скрылся во мраке. Я схватила со стола полуторалитровую бутылку минералки и с воплем: «Стой! Иначе хуже будет!» бросилась к черному ходу.

Но когда я выскочила наружу, ни монстра, ни Веры в обозримом пространстве не обнаружилось.

Я побегала минут пять вокруг здания, вернулась в коттедж, живо заперла все двери, опустила шторы, затряслась в ознобе и позвонила своему приятелю Андрею Костомарову[1].

– Пластиковая бутыль с водой не лучшее оружие против зверя, – заметил Андрей, выслушав мое сбивчивое повествование.

– Ничего более подходящего под руку не попалось, – вздохнула я. – Спасибо, что сразу приехал.

– Давай разберемся спокойно, – предложил Костомаров. – С чего ты решила, что Веру унесли против ее воли?

– Роскошный вопрос, – разозлилась я. – Чудовище тащило Филиппову на руках, и голова у нее болталась. Холодильник не закрыт. На полу овощи. На плите в кипящей воде сосиски.

– Может, это ее любовник и у них такие игры? – пожал плечами Костомаров. – Некоторым нравится.

– Это оборотень, – закричала я. – Жуткий, весь покрытый волосами!

– Голый? – уточнил Андрюша.

– Почему? – удивилась я. – На улице холодно, декабрь, Новый год не за горами.

– Ты сказала: «Весь покрыт волосами». А волки не носят одежду, – серьезно заметил Костомаров.

– Оборотни – люди, – уперлась я, – они только временно оволчиваются.

– Ладно, – согласился Андрей. – Однако какое красивое слово – «оволчиваются»! Опиши прикид зверушки.

Я напрягла память.

– Куртка… нет, короткое пальто.

– Цвет? – задал следующий вопрос приятель.

– Серый… черный… темно-синий, – засомневалась я. – И брюки. Плюс ботинки.

– Обувь разглядела?

– Нет, – честно ответила я. – Но по логике ему следовало быть в ботинках: на дворе зима, босиком некомфортно.

Андрей погладил меня по плечу.

– Расслабься. А что было на Вере?

– Свитер… нет, блузка… или пуловер… – ощущая себя идиоткой, пробормотала я. – Понимаю, о чем ты думаешь! Мол, Виола в темноте не могла рассмотреть детали и придумала чудище. Но я распрекрасно видела лицо, то есть морду. На ней топорщилась шерсть, глаза налились кровью…

– Прости, Вилка, но чудные очи оборотня ты никак не могла увидеть, – мягко возразил Андрей.

– Зубы разглядела, – не утихала я. – С них кровь лилась!

– Струей? – уточнил Костомаров.

Я вскочила.

– Зря ты так реагируешь! Вера в опасности! Нужно ее искать! Чудо, что я увидела похищение и можно сразу действовать.

Но Костомаров не проявил беспокойства.

– Вилка, Филиппова явно уехала куда-то с любовником.

Я затопала ногами:

– Она не могла!

– Да почему? – удивился Андрей.

– У Филипповой нет мужчины, она живет одна, – отрезала я.

– Вы близко дружите? – удивился Костомаров. – Я приходил на твой и Костин дни рождения, народу было немного, перезнакомился со всеми, но совершенно не помню Веру.

– Мы поддерживаем прекрасные рабочие отношения, но подругами нас назвать нельзя, – объяснила я. – Филиппова не бывает у меня дома, а вот я к ней приезжаю. В издательстве трудно детально обсуждать рекламную кампанию или сложную пиар-акцию, Веру постоянно отвлекают.

– Следовательно, разговоров по душам не ведете, – подытожил приятель, – своих мужиков не обсуждаете.

– Ну почему сильный пол считает, что женщины, оставшись наедине, треплются исключительно о парнях? – хмыкнула я. – Есть огромное количество более привлекательных тем. Нет, мы с Верой общаемся только по рабочим вопросам, но испытываем симпатию друг к другу.

– Тогда отчего ты так уверена, что у нее нет креативного любовника, готового унести свою бабу на руках? – улыбнулся Андрей.

На секунду я растерялась. Потом начала приводить аргументы в пользу своей версии:

– Сколько раз я ни приезжала к Филипповой, никогда не встречала в доме посторонних, она всегда была одна. В ванной комнате отсутствуют принадлежности для бритья, круг на унитазе опущен.

– Последний довод наиболее убедителен, – обрадовался Андрей. – А теперь давай всерьез. Далеко не каждая дама станет выставлять своего кавалера всем на обозрение. Вдруг он женат? Или работает с ней в «Элефанте», а то и служит в конкурирующем издательстве? Как его тогда познакомить с тобой? И сомневаюсь, что ты посещала ванную Веры, небось моешь руки в санузле для гостей. Сожитель Филипповой не станет принимать там душ и раскладывать свои мелочи.

– Она сегодня очень активно меня зазывала, – сопротивлялась я. – Просила купить пиццу и никак не могла покинуть дом…

– Любовник появился внезапно, и Вера обо всем забыла, – перебил Андрей.

– Невозможно! – закричала я. – Хватит каркать дятлом: любовник, любовник, любовник… Веруню унес оборотень!

– Дятлы не каркают, – включил зануду Костомаров, – они стучат клювом по дереву. Оборотней не существует, человековолки – герои сказок и легенд. Вероятно, мужчина носит бороду, усы, на лоб падает челка, а ты издали как следует не разглядела его лицо.

– Волосы у монстра были не похожи на человеческие. У меня прекрасное зрение, просто не хватает слов, чтобы описать их, странная такая растительность. Клянусь, это оборотень. На его зубах была кровь, – безнадежно повторила я.

– Ага, а на макушке рога, за спиной хвост, – добавил, рассердившись, Андрей. – Неужели ты не знаешь о прикольных масках? Ими прикрывают не только лицо, но и всю голову. Можно изображать из себя зомби, президентов, голливудских звезд, зверей. Небось и оборотень есть в ассортименте. Пик продаж таких масок приходится на Хеллоуин и Новый год, но и в обычные дни приобрести их тоже легко. Подобными штуками любят пользоваться грабители. Поняла теперь, откуда появилась эта жуть? Если пожелаешь, сама легко станешь хоть козлом, хоть тигром.