Застенец 2 (СИ) - Страница 38

И что нибудь изменилось? Да черта лысого! «Чекуши» развели мяч, но пока возились с ним, в меня влетел уже другой игрок, здоровенный нападающий, снова срубив по правой. И опрокинул на землю.

Правда, пока я поднимался, к нему уже подлетел судья и показал желтую карточку. Молодцы, на ровном месте мяч потеряли. Но нога уже стала пульсировать. Если так пойдет, то меня отсюда унесут.

Стоило подумать, как через пару минут против меня вновь сфолили. И чем дальше шло время, чем больше меня дубасили. Такое ощущение, что противник даже перестал обращать внимание на пропущенные голы.

Игра пошла именно по этому сценарию. «Чекуши» почему-то всеми фибрами своей недалекой души пытались вывести меня из строя. После первого тайма на карточках висели семь человек. А того самого нападающего даже удалили.

Зрители свистели, гудели, стучали ногами, реагируя на нарушения. Но наш противник, казалось, не слышал этого. Словно у них был план, и они его придерживались.

Вот я балбес — конечно придерживались. Они же открытым текстом сказали, что мне попросили надрать задницу. Кто? Ну, какой-нибудь человек с деньгами. Предложил определенную сумму простолюдинам, чтобы сломать лучшего игрока команды. И тогда «Пажи» без проблем обыграют «Петербургские крылья» в финале.

Можно сказать, что это был не футбол, а какой-то антифутбол. Меня просто били. Без всякого смысла и желания отобрать мяч. В определенный момент ребята все поняли и перестали отдавать пасы через меня. Что-то это изменило? Да нет. Удалили еще двух нападающих, так к делу подключились остальные игроки.

Фима даже предложил замениться, на что я ответил отказом. Слишком гордый, блин. А сесть на лавку — значило бы признать поражение. Да и кого в центр выпускать? У нас с опорниками все вообще тяжело.

Я не часто думал о скорейшем завершении матча. Но теперь несколько раз сам подбегал к судье, чтобы спросить об оставшемся времени. И когда раздались две короткие трели свистка, а потом одна длинная, рухнул на спину. Даже 7:0 на табло не радовали.

— Ты как? — подбежал Фима.

—Бывало и лучше, — честно признался я. — Помоги подняться. Вадя, поймай экипаж.

— Ты не будешь смотреть, как «Пажи» с «Мастеровыми» сыграют? — спросил он.

— Да чего там смотреть, и так все понятно, — я шел сильно прихрамывая. — Мы и они в финале. Завтра будет матч века. Я домой, отдыхать.

И опять не сказал всей правды. Никаким отдыхом тут не пахло. Я смотрел на опухающую голень и думал — как привести свою ногу в порядок до завтрашнего утра?

Набережная Тучкова — в нашем мире набережная Макарова.

Глава 16

—Я говорила, что от твоего футбола лишь одни беды, — сердито сказала тетя. — Илларион, принеси еще льда.

— Так кончился, Мария Семеновна.

— Во всем городе?!

Тетя рвала и метала. Впрочем, так бывало всегда после моих травм. Таким образом она выражала свою заботу и обеспокоенность. Я посмотрел на опухший голеностоп и тяжело вздохнул. Подобную фиговину в бутсу не засунуть. Даже если засуну, наступить на ногу я все равно не смогу.

— Не надо льда, Илларион, — сказал я. — Толку никакого не будет. Лучше дай листок и карандаш.

Я быстро набросал послание. В идеале, конечно, надо отправить в конверте, с собственной гербовой печатью. Вот только я не был уверен, что Варвара Кузьминична оценит. Скорее даже наоборот, сочтет очередными понтами. Да и печать, выданная Департаментом Геральдики, находилась в кабинете. Посылать искать ее — такое себе занятие.

—Поезжай в госпиталь, найди Варвару Кузьминичну. Скорее всего, она сначала откажется ехать, — добавил я, вспомнив распространяемые слухи про бордель. — Твоя задача — уговорить ее. Угрожай, убеждай, на коленях ползай, делай что хочешь, но привези. Понял?

—Понял, господин, как не понять, — бережно убрал записку Илларион. — Доставим в лучшем виде.

Если честно, я немного сомневался в успехе предприятия. Но лучше пусть уж будет так. Не получится у Иллариона — поеду сам. Хотя, передвигаться в таком состоянии довольно сложно.

Можно, конечно, посетить госпиталь самому. Мол, помогите, спасите, позарез нужно на ноги встать. В прямом смысле. Вот только могут и послать. У меня не бог весть что, обычный ушиб. Жизни ничего не угрожает. Покой и время все вылечат сами.

Какой вариант еще? Дать кому-нибудь на лапу, чтобы ускорить дело? Взяточничество — своего рода наука. Я, к примеру, такому не обучен. Не знаю, в какой именно момент что говорить, когда предлагать и как передавать деньги. При случае просто бы мялся и краснел, понимая, что делаю что-то неправильное. Поэтому Варвара Кузьминична — моя единственная надежда. Либо придется со скамейки смотреть на моих футболистов. Я не зазвездился, но объективно — команда «Петербургские крылья» с Ирмер-Куликовым и без него — две большие разницы.

Что забавнее всего, менее чем через час входная дверь хлопнула и раздался встревоженный знакомый голос:

—Николай! Николай! Здравствуйте, где я могу найти Николая?

Затем застучали каблучки по лестнице и в комнату ворвалась раскрасневшаяся Варвара Кузьминична. Видно торопилась, даже фартук чуть-чуть съехал. Из-за ее плеча с любопытством выглядывала тетя Маша.

— Так он жив?! — удивленно и вместе с тем рассерженно топнула ногой Варвара Кузьминична.

—Конечно жив, — теперь настала очередь изумляться тете. — Ногу только чуть не оторвали на этом дурацком футболе.

— В таком случае я вынуждена откланяться, — пытаясь скрыть гневные нотки сделала легкий реверанс лекарь. Видимо, оторванная нога являлась не самым веским доводом для визита.

— Так, Илларион, не выпускать никого из комнаты! — крикнул я.

— Что Вы себе позволяете?! — Варвара Кузьминична не смотрела, а сверкала молниями.

А я понял, что ведь и действительно сможет запустить хорошенький разряд. Хоть Эгиду на себя накидывай.

Я сел на кровать, с трудом опустив ногу.

— Вы не выйдете отсюда, пока не выслушаете меня. Уж простите. Вы почему-то всегда поспешно делаете выводы обо мне на основании слухов. Хотя самое простое — спросить меня!

Сам не заметил, как стал распаляться.

— Я услышала все, что мне следовало, — холодно отрезала Варвара Кузьминична. — В том числе про Ваши походы в бордель. Да не просто бордель, а какой-то клоповник на отшибе!

— Вас возмутило то, что я отправился в публичный дом, или что выбрал не совсем подобающее Вашему ожиданию место? — не удержался я и ввернул шпильку.

— Так, дети, ну-ка, всем молчать! — пришла в себя тетя. Сделала это так решительно, что даже девушка проигнорировала слово «дети» в свой адрес. — Николай, что еще за бордель?!

Полным именем тетя называла меня только в одном случае. Когда я ее чем-то сердил.

Блин, да когда же это закончится? Я победил несколько иномирных тварей, но никто не называет меня Николай-победитель. Приручил кьярда, но никто не называет меня Граф-дрессировщик. Я придумал спортивные состязания на манер Ристалища, но никто не зовет меня Фантазер-Ирмер-Куликов. Но стоило один раз зайти в бордель…

— Если Вы сделаете невозможное и помолчите минуту, то я все расскажу!

— Ровно минута! — сказала Варвара Кузьминична постучав пальчиком по запястью, хотя никаких часов там не было.

Я и рассказал. Справедливости ради, времени ушло намного больше, однако после повествования о полете на кьярде в чужие застенные земли, лекарь даже не напоминала о тайминге.

— А теперь, чтобы тетя получила дворянство и, соответственно, могла без опасения жить здесь, мне нужно выиграть турнир. Вот только с этим есть одна небольшая опухшая проблема, — указал я на ногу.

— Тоже мне, проблема, — фыркнула Варвара Кузьминична. — Тут любая «шестерка» справится.

—Простите великодушно, но других знакомых лекарей у меня нет.

— В следующий раз можно так и сказать, честно, — присела рядом девушка и провела ладонями над голеностопом не касаясь кожи. — А не врать про смертельное ранение.