Застенец 2 (СИ) - Страница 22

— Расходитесь, расходитесь! — кричал толстозадый бравый увалень из жандармерии. — Все нормально! Стены больше не будет!

— А почему, Вашблагородие? — спросил кто-то из толпы.

— Вроде как, Его Величество с их правителем договорился, — отвечал синемундирный.

— О чем договорился-то?

— Я откуда знаю, шельма ты эдакая?! — рассердился толстый. — Придет время, скажут. Расходитесь!

— Николай Федорович, — появился с ловкостью фокусника из ниоткуда Черевин. — Лучше уйти отсюда. Люди все прибывают, нам трудно обеспечить вашу безопасность.

Почему-то спорить с штабс-капитаном сейчас совсем не хотелось. Да я и сам увидел все, что хотел. Вид ночной Мориса Торезы не то, ради чего можно толкаться в толпе.

— Пойдемте, — дернул я Фиму за рукав. — Тут действительно больше нечего смотреть. Завтра тренировка в то же время. У нас в пятницу соревнования, если кто забыл.

Вот, кстати, еще одно мероприятие, которое вроде как планировалось, но сейчас было совсем некстати. Или я просто слишком много на себя взвалил, а теперь приходится думать, как бы все разгрести. В любом случае, если взял на себя какие-то обязательства, то лопни, но доведи все до конца. Именно так и строится репутация.

Цокая шипами бутс по мостовой до дома я дошел пешком, при этом значительно продрогнув. Вечерняя осенняя свежесть не располагает к прогулкам в шортах и майке. Всегда в этом плане завидовал испанцам или португальцам. У них зима такая, что можно без всяких напрягов тренироваться. Снег не выпадает, газон в идеальном состоянии, низкая температура отсутствует, как класс.

То ли дело у нас. Сначала побегай с железным скребком или лопатой, расчищая поляну, а потом еще тренируйся. Вратарям вообще — атас. У нас Ибра одевался так, как полярники на Северный полюс не облачаются. И все равно умудрялся несколько раз за сезон что-нибудь отморозить.

А вариантов никаких. Не будешь тренироваться зимой, то весной только-только форму наберешь, а именно тогда начинается городская лига. Если хочешь каких-нибудь серьезных результатов — надо не вкатываться, а сразу подходить в оптимальном состоянии.

Дома я долго отогревался чаем, делая запрос в свою поисковую сеть. Илларион отвечал пустыми страницами или ошибками сайта. В том смысле, что ничего не знал. Мужики даже не успели сделать хоть какие-то догадки. Оставалось самое простое — ждать официального сообщения от канцелярии Императора. В том, что оно будет, я не сомневался.

Я позвал Пал Палыча, надеясь, что тот нарыл хоть что-то, но, как выяснилось, напрасно. Абонент не абонент. Интересно, куда смылся соседушко? Насколько я понял, он у нас всегда был тем еще домоседом. К тому же, «дворовая нечисть», к которой Пал Палыч и относится, вообще не любит менять место жительства. Странно все это.

Руководствуясь старой русской поговоркой «утро вечера мудренее», я завалился спать. И, конечно же, потерпел жестокое фиаско. Что говорил Будочник здоровому восьмичасовому сну? Правильно. Не сегодня.

Не знаю, от чего я открыл глаза. Складывалось ощущение, что от чужого присутствия, которое буквально раздражало каждую клетку тела. Судя по табачному дыму, пропитавшему даже обои, сидел Будочник здесь давно.

— А нельзя ли как-то составить расписание нашего обучения? — спросил я, садясь на кровати.

— Нет, лицеист, — ответил ночной гость. — Я прихожу, когда ты готов.

— А вот сейчас, в черт знает сколько времени, я готов, так?

— Именно, — затянулся Будочник.

Я запалил керосиновую лампу. Казалось, с нашей последней встречи мой учитель постарел еще лет на пять. Волосы поредели, нос стал больше, лицо высохло.

— Что, хреново выгляжу, лицеист? — усмехнулся он.

Наверное, именно сейчас надо было проявить такт. Но дурное настроение из-за внезапного пробуждение дало о себе знать.

— Если честно, как ходячая реклама хосписа.

— Одевайся, лицеист, буду тебя удивлять.

— Куда уж дальше, — пробурчал я, однако послушался.

Мы спустились вниз и вышли наружу. Морозная свежесть окончательно прогнала остатки сна. Я посмотрел на Конвой и… не обнаружил его. Вот это поворот! Нет, я понимаю, что погода, не сказать, чтобы располагала. Но меня же вроде как должны охранять.

Будочник и бровью не повел. Он тяжело шагал, опираясь на свою трость. Судя по решительному виду, у него был какой-то план, и он его придерживался.

Мне казалось, что уже неплохо знаю этот район города — магазины, лавки, широкие проспекты. Однако мы прошли всего несколько подворотен, и я уже совсем потерялся в пространстве. Какие-то глухие дворы, дома с будто вымершими обитателями и гробовая тишина.

Наконец он подошел к какому-то подвалу, потянул дверь на себя и махнул мне рукой. На какое-то время единственным источником света для меня стала его вонючая сигарета. Приходилось постоянно опираться рукой, боясь оступиться и упасть. И при этом пытаться не отстать от Будочника, который даже не думал остановиться, чтобы подождать меня.

— Стой, лицеист, — сказал учитель, но слишком поздно. Я все же налетел на него. Сам виноват, не надо было докуривать сигарету. Мне же нужны хоть какие-то ориентиры.

Он охнул, но ничего не ответил. Неторопливо зажег одну свечу, потом вторую, третью. Меньше чем через минуту крохотный кирпичный закуток оказался ярко освещен. Неподалеку слышался тихий плеск воды, а в воздухе витал мерзкий запах испражнений.

— Ты же не будешь говорить, что мы в канализации? — поинтересовался я.

— Если не хочешь, то не буду, лицеист, — пожал плечами Будочник. — Мы находимся под крупнейшим предприятием по производству амулетов. Поэтому твои выплески силы, так непохожие на все, что знают эти олухи, будут незаметны. Вряд ли бы их и так заметили, но лучше перестраховаться.

Я не стал спрашивать, кто все «эти олухи». А вот про выплески силы интересно. Чего мы собрались скрывать? Будочник меж тем продолжил.

— А теперь встань туда и затуши самую большую свечу.

Задание казалось бредовым по причине своей легкости. Я послушно занял место, на которое указывал учитель, выковал форму Телекинеза, влил в нее силу и выполнил то, что от меня требовалось.

Будочник зажег свечу снова и отошел в сторону.

— Теперь затуши ее же, не используя технику ковки.

Нет, если это и есть то, для чего меня подняли среди ночи, то я немного разочарован. Это если мягко говорить. Я вновь затушил свечу Телекинезом. Просто на этот раз на данную процедуру ушло чуть больше времени. Заклинание пришлось вить.

Будочник с упорством старика, страдающего склерозом, зажег свечу и вернулся на место. И еще с явной издевкой посмотрел на меня.

— Теперь затуши ее, не используя и эту технику.

Я открыл было рот, но ничего не сказал, глядя на ухмыляющегося Будочника. Он и раньше казался не самым приятным человеком, а лишившись своего флера сумасшествия стал совсем невыносим. Прежде все можно было списать на его невменяемость. Теперь же стало ясно — он просто засранец.

— Я не знаю больше никаких техник создания заклинаний, — постарался как можно спокойнее сказать я.

— Как и все, лицеист. Вы подобно слепым кутятам тычетесь в поисках знакомой сиськи, не понимая, что уже давно способны есть мясо.

— А можно без этих всяких мудреных метафор? Что сделать надо?

— Просто затуши свечу, только и всего, лицеист, — усмехнулся учитель.

— Но я не знаю как, — начинал я злиться.

— Тебе говорили, как дышать, прежде чем ты сделал первый вдох? — пожал плечами Будочник. — Или говорили, как ставить ноги? Нет, ты просто взял и пошел. Так и тут. Магия внутри тебя. Нужно лишь выпустить ее и задать то направление, которое ты хочешь. Инструмент для этого может быть любым. Давай, лицеист, не разочаровывай меня. Иначе я подумаю, что ты ничем не лучше этих балбесов.

Я почему-то вытянул руку вперед, прям, как в самых дешевых сериалах про волшебников. И сразу одернул себя, потому что машинально собрался формировать заклинание, накладывая его чешуйки друг на друга. Нет, нельзя, никакой ковки. Зараза. Тогда как?