Застенец 2 (СИ) - Страница 15

— Добрый день, Ваше Величество, — чуть поклонился он. — Лаврентьев Виктор Сергеевич. Рад, что Вы приняли наше приглашение. Господин Президент нас уже ожидает.

— Не будем заставлять его ждать, — улыбнулся Романов.

Но все же первым за Стену шагнул многочисленный Конвой. Чем была хороша нынешняя поездка — Черевин со своими людьми остался позади. То ли у него допуска не оказалось, то ли для подобного вояжа рангом не вышел.

На пересечении Мориса Тореза и Волгина нас уже ожидали несколько запряженных лошадьми цыганских карет. Тонированные высокие окна, автомобильные колеса с толстыми покрышками, и судя по просевшим рессорам, явно пуленепробиваемая кабина. Какой-нибудь спецзаказ за весьма короткий срок. Когда очень надо, да еще и тому, кому надо, у нас работать умеют. Ко всему прочему, «АвтоВАЗ» под боком. Там примерно то же самое и производят. Разве что не бронированное.

Про кареты это они правильно решили. Сейчас магией так фонило, что никакое бы авто не выдержало. У меня вообще возникали небольшие сомнения, не заденет ли наша аура близлежащие дома. Уж слишком бодро нас набаффили.

Вдалеке, за Аэродромной, уже работали вспышки фотоаппаратов. Видимо, тех самых, способных снимать и за километр. Ну да, не каждый день в твой мир прибывает Император магов. Насколько помню, за полгода Романов впервые покинул Петербург.

— Думаю, Вы поедете с нами, — сказал Император Лаврентьеву.

Я было испугался, что сейчас опять кого-нибудь «отцепят», как это произошло с Разумовским. Например, меня. Но, как выяснилось, службы Его Величества и Президента не даром ели свой хлеб. В карете оказалось ровно четыре места. Последнее занял тот самый генерал из Конвоя, маг первого ранга.

В чем Император оказался прав, прошло совсем немного времени и меня начало отпускать. Теперь просто казалось, что плыву в подводной лодке. Звуки снаружи слышались сильно приглушенными, но в целом — никакого дискомфорта.

Мы посидели какое-то время внутри, пока карета стояла на одном месте, после чего сопровождение наконец дало добро, и магическая кавалькада тронулась. Император повернулся ко мне и с легкой полуулыбкой заговорил:

— Ну что, Николай, расскажи мне о своем мире.

Курмыш — уездный город в Симбирской губернии. Со временем потерял статус города и стал селом. По другой версии, так называли стоящие в отдалении чувашские усадьбы. В современном языке употребляется в значении «глушь», «захолустье». Слово активно используется в Самарской области.

Интерлюдия

Император ехал в диковинной карете, размышляя о застенцах. Он привык думать о себе и своем народе, как о некой исключительной общности, стоящей выше других. Как иначе? Российская Империя представала самой грозной силой в Евразии. Да что там говорить, возможно, и во всем мире. Под его предводительством было больше всего магов, амулетов, реликвий, денег, чем у остальных стран.

Ключевое слово — «было». До Эпохи Великих Разломов, которые грозили стереть с лица земли все государства, невзирая на их силу, размер и протяженность. Тварям из того, Нулевого, как называли некоторые магический мир, оказалось все равно, кто перед ними. Большинство из них было тупой массой, которая хотела только одного — жрать.

И в какой-то момент стало очевидно — Империя близится к закату. Да что там, весь мир обречен. Это Романов понимал и без всяких аналитиков. Потому, когда ученые смогли создать артефакт, с помощью которого оказалось возможно переместить небольшую часть города в безопасный, как им думалось, мир, Император не раздумывал ни секунды. Ему хватило мужества отрезать пораженную гангреной Разломов плоть. Все, о чем он сожалел — недостаток времени. Слишком нестабилен оказался артефакт. Собственно, он и разрушился сразу после перехода.

Будь времени чуть побольше, Романов успел бы вернуть силы восточного экспедиционного корпуса с двадцатью восемью магами первого ранга обратно в Петербург. Смог бы отозвать кавказские войска, западно-иберийские, да и исследователями института магии не побрезговал. Даже там насчитывалось семь ученых мужей первого ранга.

Он бы вошел в этот мир триумфально. Сразу поставил застенцев на колени, указал, кто здесь главный. Однако, история не любит сослагательных наклонений. Семнадцать магов первой категории, оказавшихся в столице в силу разных причин — все, на что мог рассчитывать Его Величество. И даже возглавляя такую крохотную, по сравнению с недавним прошлым, горстку высокоранговых магов, Император относился к застенцам немного свысока. Как и должно относиться владетелю обширного государства (пусть и в прошлом), помазаннику Господа, к обычным смердам.

Но чего не мог не отметить Романов — чрезвычайную смекалку застенцев. Взять, к примеру, карету. Вещь пустяковая, ничтожная. Однако ж едешь в ней, словно по спокойному морю плывешь. Чуть покачнется и все. Императору, привыкшему к вечной тряске, подобное оказалось в диковинку.

Поражали и всякие устройства застенцев, которые те придумали для облегчения своей недомской жизни. Мальчишка долго и терпеливо рассказывал про спутники, сигналы, тарелки (несколько таких, странных, огромных и не предназначенных для приема пищи, Романов видел и сам по пути), но голова Его Величества кипела, пытаясь осознать подобное.

При этом Ирмер-Куликов порой делал длительные паузы, глядя на Императора. Словно что-то задумывал спросить, но в последний момент не решался и вновь рассказывал о своем мире, не переставляя изумлять собеседника.

Но кроме всяких небылиц (а именно на то походили истории мальчишки), Император удивлялся многому воочию. Диковинной и весьма смешанной архитектуре, монументальности и размаху. К примеру, той же ширине дороги, по которой они ехали. О чем он осторожно, чтобы не вызвать восхищения, высказался вслух.

— Улица Гагарина, — ответил мальчишка, с некоторой тоской глядя в темное окно.

— Это какой-то военачальник? Или правитель? — поинтересовался Император. Улица была широкой и длинной. Такую в честь попало кого не назовут.

— Первый космонавт в мире! — не без гордости сказал Ирмер-Куликов. — Его посадили в огромную ракету, наполненную керосином, и запустили туда! — Мальчишка указал пальцем в небо. — Никто не знал, выживет ли. А он выжил и вернулся.

— И за что его так наказали?

— Его не наказали, — удивился Ирмер-Куликов. — Сам вызвался. Это великая честь. Он у нас национальный герой. Наверное, самый крутой за последние лет шестьдесят.

Романов нахмурился. «Все-таки застенцы имеют слишком большое различие с имперцами. У нас бы в голову не пришло по доброй воле отправить человека на верную смерть. Каторжанина какого еще — куда ни шло».

— Непривычно видеть улицу такой пустой, — смотрел в окно мальчишка.

— Пришлось перекрыть для проезда Его Императорского Величества, — поспешно вставил местный министр.

— Угу, и от греха убрать все машины, чтобы они не превратились в груду металлолома из-за магического фона, — кивнул мальчишка.

— И остановить метро, — уже без улыбки ответил сопровождающий. — По той же причине.

Император как ни всматривался в министра, не мог его раскусить. Пожилой, чуть сутулый, смуглый, глядящий из-за своих прямоугольных очков на мир немного подозрительно. Было видно, что он не боится ни самого Романова, ни его окружение. Но при этом нынешняя роль проводника совсем чиновнику не нравится.

А вот мальчишка, напротив, держался спокойно, будто всю жизнь только и делал, что ездил в карете с Его Величеством. Что даже немного раздражало. Он, наверное, и не подозревал, сколько раз мог уже умереть, если бы не воля Императора.

— А коптеров, я смотрю, магический фон не берет, — поглядел куда-то вверх Ирмер-Куликов.

— Находятся на порядочном расстоянии, — сухо заметил министр.

— Что еще за коптеры? — заинтересовался Романов.

— Ну, это такие крохотные вертолеты без пилотов, — ответил мальчишка. — А, у вас же и вертолетов не было. Короче, маленькие дирижабли, которыми можно управлять на расстоянии.