Защитник и Освободитель - Страница 22
Подъезжая к вилле, Рус был уже абсолютно уверен в истинности своих рассуждений, а значит…
В реальности так и вышло. Впрочем, и без неприятных моментов не обошлось.
Предупредив прислугу, что он, мол, страшно занят – никого не пускать, самоуверенный «пасынок бога» заперся в своем кабинете. Гелиния, хвала богам, как раз находилась на занятиях в ордене, но и она бы постеснялась отвлекать, прекрасно чувствуя, когда можно показывать норов, а когда ни к чему.
В своей мини-вселенной Рус создал точную копию участка гоштового сада, откуда шло десантирование в пятно. Сочные оранжевые плоды сгибали ветви деревьев, благоухая неповторимым цитрусовым ароматом, горячее солнце жарило в точности, как на самом деле, и легкий ветерок не спасал от духоты. Разве только блеклая тень от гошта дарила иллюзию прохлады. Туда и встал начинающий живописец. Холст висел прямо в воздухе, а Рус с шиком, уверенными мазками «писал» портрет воина из первой заброшенной тройки – не мага. Мог бы просто вытащить «фотку» из памяти и увеличить, но так неинтересно: в глубинах собственной души его обуяло творческое настроение.
Кстати, останавливать время не стал. После известных событий он поразмыслил над словами Геи и, как это ни кощунственно, признал их чушью.
«Если я останавливаю время в своем мирке, то в остальной вселенной оно продолжает идти обычным макаром… По идее я должен был бы истечь кровью, пока мы с ней лясы точили, но я «вышел» в точности в тот момент, когда и «зашел». Получается, время стояло везде, кроме как для нас с Геей, а это нонсенс! Я распоряжался только своей Душой-«вселенной»! Что-то она недоговорила, или я не понимаю механизма… Эх, в том состоянии я все отлично осознавал… Надо спросить при случае, но больше ни-ни, раз не верю. – Что он точно усвоил, так это влияние своего верю – не верю на результат колдовства. – Или ускорить? Нет, пока не разберусь, время лучше не трогать. То ли дело в пятне! Я там точно чувствовал ход… Блин, обещал же себе не вспоминать пятно!..»
Воин в кольчуге с пластинами, сверкающими Знаками, в шлеме, с саблей и луком – точно в такой же амуниции, в какой отправлялся в каганский город, ошарашенно озирался. Несколько раз жмурился, мотал головой, оглядывал-ощупывал себя и наконец завопил:
– Н-е-е-т!!! – Глаза при этом дико округлились, и он не узнавал стоящего перед ним Руса, который, скрестив руки, спокойно наблюдал за метаниями воина.
Хозяин мирка «оделся» в точно такую же зимнюю одежду – удобный походный наряд тиренца, какую носил во время отправки первой тройки людей в Кальварион.
– Молчать, воин!!! – крикнул так, что у бедного солдата заложило уши. Он зажал их руками, затряс головой и, похоже, начинал приходить в себя. Рус стал ковать железо, пока горячо: – Я – Рус Нодаш, маг-Хранящий, который отправлял тебя в Кальварион, и я же – зять Пиренгула! Забылся, воин?! Я – отправил, я и выдернул. По приказу князя! – Последние слова повлияли на тиренца особо благотворно, и он, все еще не до конца соображая, вытянулся по стойке «смирно».
– Имя? – потребовал Рус.
– Смигул! – четко ответил воин.
В это время княжеский зять неуловимо быстро оказался на расстоянии вытянутой руки, коснулся рукой лба воина и так же мгновенно вернулся на прежнее место. Если бы воин соображал полностью здраво, он бы заметил явное разочарование на лице мага.
«Да, – иронично подумал Рус, легко отбрасывая недовольство, – воистину говорят: «чужая душа – потемки». Так и предполагал, но как не попробовать?»
Вместо мыслей «голову»… непонятно чего: то ли души воина, то ли ее образа-копии… заполняла темнота. Ни один «снимок» не удался. Придется разговаривать. А как было бы удобней просто «сфотать»! Увидел бы Кальварион почти воочию, узнал бы, как там дела. Увы.
– Князь занят и приказал мне выслушать доклад о выполненной службе. Время пошло, воин, раньше доложишь – раньше вернешься, клянусь Великими Шаманами!
Последний аргумент стал решающим. Имеется в виду «возвращение».
– Слушаюсь, господин маг! – четко ответил Смигул. – Но… это, Джабул же докладывает…
– А его кто проверит?! Или ты тоже маг и можешь сливаться с Огнем?!
– Он не врет, господин… маг, я всегда рядом, я его телохранитель. – Из-за волнения он все-таки упустил имя Руса.
– Не морочь мне голову, воин! Ты же не слышишь, о чем он говорит князю! Вот и проверим ваши сведения… или, – вкрадчиво, со злобным прищуром прошипел Рус, – вы там замыслили измену?! Навсегда в Тир захотел?!
Удар попал в самую точку, в самое больное место. Смигул забыл поинтересоваться, когда это маг успел переодеть его из удобной, удивительно приятной на ощупь каганской одежды в ставшую непривычной железную экипировку, как рухнул на колени:
– Что ты, господин Рус! – Надо же, вспомнил имя! – Не оставляй меня здесь, прошу тебя! Только-только жену обнимал, соскучился – страсть! Какая измена, о чем ты?! Клянусь всеми богами и Памятью Предков – в мыслях не было! Ждем всех, с нетерпением ждем! Там на всех места хватит!
– Встать, воин! Недостойно тиренцу стоять на коленях! – «Эвон как… совсем они там расслабились… не дело… блин, надо узнать, в конце концов, что там!» – Я же сказал: скорее доложишь – быстрее отравлю обратно! Докладывай, дарки тебя раздери!
Смигул поспешно вскочил, мысленно обругал себя за мимолетную слабость и приступил к четкому обстоятельному докладу, отвечая на наводящие вопросы. По мере рассказа воина Рус потерял всю игривость и с трудом «держал лицо», не показывая крайнее расстройство. Дело не в том, что события в Кальварионе развивались хуже некуда, дело было как раз в противоположном: ему все сильнее и сильнее хотелось туда, в это удивительное и такое удобное для жизни место! Потери составили всего пять человек: «Дураки не послушали твоих советов и вляпались в каганские ловушки. Больше в башни не лезут. Да там и без них есть где развернуться!» Обе горные заставы заняли гарнизоны, с устройством открытия-закрытия массивных каменных створок разобрались, «благодаря твоим объяснениям, господин Рус». Много всего рассказал о чудном городе, о великолепной долине и о другом…
Мини-бог собственной «вселенной» вдруг почувствовал сильное сердцебиение, выступила испарина. Он и не заметил, как пролетело около двух дневных четвертей (а Смигул не обратил внимания, что солнце так и застыло в одной точке).
«Сила кончается, чувствую… что-то быстро, с Геей общался гораздо дольше. После разберусь, пора закругляться…»
– Все, воин, достаточно. Надеюсь, ты понял, что Джабулу – ни слова?! Это проверка.
– Понял, господин маг! – Смигул вновь вытянулся по стойке «смирно», а в глазах зажглись нетерпеливые огоньки.
– Свободен и до встречи! – С этими словами, не давая тиренцу спросить: «Когда?», создал под ним видимость «зыбучей ямы», куда он и провалился.
– Все, – тяжело дыша, произнес вслух. – И мне пора.
Позабылась первоначальная мысль «выйти отсюда через дверь – красиво получится…», Рус просто пожелал-подумал Слово, на которое еле-еле хватило Силы.
Гоштовый сад мгновенно превратился в его кабинет, и самонадеянный землянин почувствовал себя в удобном плетеном кресле, которое сейчас казалось крайне неудобным, давящим со всех сторон. Рус буквально сполз на пол, кулем завалившись на мягкий ковер. Убрать из-под себя руки и вытянуть ноги элементарно не хватило сил.
«Друзья» Духи ринулись в него чуть ли не с воем. Все щедро дарили Силу, а Дух жизни наполнял ею совсем спавшиеся каналы, потоки, линии, медианы и другие одному ему известные составляющие энергетики организма.
А Рус в это время страстно желал, чтобы скорее у Силы пятен появился свой бог. С ним он, безусловно, договорится, и тогда… Кальварион – чудесно-загадочный город первых каганов (когда они только-только отделились от эльфов, тем самым, собственно, и превратившись в каганов, а те – в альганов) – станет ему доступным…
Рус проснулся от стука в дверь.
– Русчик! Ты в порядке?! – услышал тревожный голос Гелинии.