Защитник и Освободитель - Страница 20

Сильно проредил число отпускных Великий поход. Тогда, не задумываясь, выбивали в первую очередь магов. Что сарматы, что асманиты. Теперь победители, конечно, жалели об этом, но что толку?

Таким образом, к неудовольствию Рахмангула, которого отец назначил руководить обороной, он располагал только сотней Пылающих, Текущих, Ревущих и Пронзающих вместе взятых. Были еще две сотни шаманов, и наверняка подключатся ученики из числа подданных тирского князя (ученики не относились к сотрудникам ордена. Ими становились только окончившие курс маги-подмастерья, которые в обязательном порядке подписывали пожизненный контракт), но в реальном бою пользы от них… Вряд ли дело дойдет до «огненных колесниц», какие использовали в Великом походе, – противник не тот. Так что те пятьсот «пропавших» воинов с магами, которых отец, ясное дело, отправил в пятно (сыновей в этот секрет не посвящали, но они были уверены), очень даже пригодились бы. А связь? Самая быстрая – голуби, она же самая ненадежная, поскольку в небе полно разных коршунов-соколов. До слуха Рахмангула регулярно доходили сплетни, что маги вот-вот и… но эти разговоры всегда оказывались пустышкой, и отец, маг-Пылающий уровня мастера, тоже молчал о связи.

Последние две заброски в Кальварион удивили Руса: Пиренгул отправлял только семьи уже ушедших в пятно воинов, женщин и детей.

– Ты, случаем, умом не сдвинулся? – поинтересовался он у хмурого Пиренгула. – Не рановато ли? Оттуда – ни весточки. Или хоть один голубь долетел? – И в который раз пожалел, что «зыбучая яма» работает исключительно в одну сторону. Хоть бы один, хоть самый заикастый вернулся бы и рассказал, как там дела! Рус непонятно каким образом чувствовал, что там в целом все неплохо, но очень хотелось живого подтверждения.

Князь отрицательно покачал головой:

– Сам же знаешь, сколько в пятне крылатых охотников.

– Тогда какого Тартара!..

– Я верю тебе, сын, – проникновенно сказал Пиренгул. – Если ты утверждаешь, что там все хорошо, то так оно и есть!

– Да мало ли что я утверждаю! – возмутился зять. – Величайшая, вразуми его! Эти дарковы «жемчужины» не работают (эльфийские амулеты для общения «мыслеречью»), они тоже на астрал завязаны, и я понятия не имею, каково там людям!

– Ты им все отлично объясняешь перед заброской, и я, заметь, не интересуюсь, откуда у тебя столько знаний при полном нежелании самому сходить в тот каганский городишко…

– Не важно откуда! Снится – и все. Не в этом дело. Неужели ты не понимаешь, какой это риск отправлять туда женщин и детей?!

– Не больший, чем самых лучших воинов, – там все чужое, разве не так? А каково этим воинам без жен вот уже четыре месяца? А с кем я детей оставлю и как объясню сиротство? Нет, Рус, надо отправлять, пора. Или ты себе не веришь? – спросил, сволочь, пристально заглядывая в глаза, чуть ли не в душу.

– Да верю я, но… – смутился зять.

– Никаких «но»! Я отвечаю за своих людей перед богами и Предками, и я полностью убежден в истинности твоих знаний. Вопрос закрыт. – Тем самым подвел черту под бессмысленным спором.

Рус скрепя сердце создал «зыбучую яму». Появилась мыслишка отправить женщин в другое место, но сразу отогнал – Кальварион ныне действительно самое безопасное место на земле (он давно называл Гею просто «землей», как все местные), в этом он убежден, но… как мог хитрый подозрительный Пиренгул настолько довериться? Пусть и «любимцу Великих Шаманов»… Странно.

Глупый, скорее импульсивно-романтичный, чем обдуманный, поступок не вязался с твердым характером отца Гелинии. Это подозрительное несоответствие мучило Руса две недели, две заброски, пока на занятии с Отигом магистр не обратил внимания на плохую концентрацию ученика.

– Рус, тебе надо отдохнуть, – участливо сказал он. – Последние несколько месяцев ты сам не свой, а сегодня так и вовсе не можешь «ос» закончить, будто внимание пропадает.

– Ты прав, учитель, – вздохнув, согласился княжеский зять и сел на травку.

Они приезжали заниматься на тот самый пустырь за городом, в овраг, куда Рус в свое время отправлял жадного Карпоса. Овраг Отиг легко высушил.

Магистр, хмыкнув, тоже опустился на теплую летнюю землю. Помолчали.

– Через пять дней из Ольвии выходят суда, вся армада. Ты понимаешь, о чем я? – Отиг говорил как бы между прочим, выискивая в траве что-то необычайно интересное. Рус удивленно повернулся к нему. – Из Альдинополя сегодня выехал гонец с приказом на эвакуацию всех орденских Хранящих. – Тирендор продолжал в том же духе – с видимым безразличием. – А я решил уйти в отпускные, потому и говорю… Я становлюсь предателем, понимаешь, Рус? – и поднял глаза, полные боли, чем сбил «любимца Геи» с мысли, грозящей вылиться в потрясающее открытие.

– Почему? – Рус задал первый пришедший в голову вопрос.

– Не знаю, – грустно усмехнулся массивный и обычно жизнерадостный магистр. – Приклеился я к Тиру. Двадцать лет здесь служу, начинал еще помощником тирендора и ни разу не съездил домой, в Альдинополь. Эолгул стал моим домом. Тем более появился ты. Думаешь, я не понимаю, почему выжил во время «Ссоры Богов»?

– Э-э-э… до меня не доходит… – Ученик запутался и честно признался.

– Гея, как могла, стабилизировала Силу именно здесь, в Эолгуле. Из-за вас с Гелинией. Нет, я не владею фактами, я просто сравнил возмущения у нас и в той же Эндогории и знаю, что Величайшая являлась Гелинии. Твоя жена рассказала. Ох, да не возмущайся ты так! Можно подумать, не сама Гея вас потом поженила! Тоже мне, тайна.

– Подожди-подожди… – Рус схватился за голову, словно ускользающую мысль можно выловить именно пальцами. «Я тогда лежал в главном храме Фрегора… Конечно, Гелиния рассказала на радостях, она чувствовала, что я жив… э-э… не о том я думаю… Вот!» Указательный палец подцепил мыслишку, которая давным-давно лежала на самом видном месте. – Откуда ты знаешь о гонце, о кораблях? Как мог сравнить бури Силы на таком расстоянии?

Отиг расхохотался от души, с удовольствием покатившись по мягкой травке:

– И тебя, глупого этруска, выделила Величайшая?!

Он не мог успокоиться. Со смехом выходило и давящее чувство предательства, причем отступником он считал себя, несмотря на то что именно эндогорское начальство поступало подло. Он всю жизнь отдал ордену, служил верой и правдой и вдруг на его глазах она, родная альма-матер, бросает на растерзание полюбившийся ему Тир. Плевать на другие ордена, по указке царя Эндогории поступающие точно так же, но родные Хранящие, как они могли? К даркам политику! Смех помог, на сердце полегчало.

– Вот ты все роешься в нашей нищей библиотеке, наверняка ищешь сведения, как маги общались до Сумрака, так ведь? – Отиг, наконец, успокоился, а Рус терпеливо ждал, когда кончится истерика.

– Нет, – опроверг его «глупый этруск» со злой гордостью в голосе, – искал более существенные знания. Но ты прав, до этого просто не дошел. Да и вообще, надеюсь на Пронзающих. Эфир – их царство, и я убежден, что они или вспомнят, или создадут новые амулеты…

– Уже, – перебил его магистр, – уже сделали, но пока засекретили. Вот разгорится война за пятна – будут торговать. Специально слухи запустили, что вот-вот.

– Так… а в других пятнах разве не идет? – удивился Рус.

– Пока в каганских места всем хватает и не нашли еще особо богатых жил, а в альганских, ты не поверишь, малыми силами ничего не выходит – Лес не располагает. Центральные страны пошли сначала в альганские пятна, понесли потери, особенно в Кафарском, а потом собрали Большой Совет и решили переключиться на каганские. Поэтому и задержались на полгода.

– Ого! А я, честно говоря, не задумывался о задержке, некогда мне… Про Кафарское пятно очень любопытно… но не об этом речь! Откуда сведения, ты так и не ответил, господин магистр.

– Понимаю, ходишь туда-сюда, структуры со мной осваиваешь. Удивляюсь я твоему двужильству. Да знаю я про твою тропу, хотя понятия не имею, как она может действовать! – отмахнулся от ученика, который делано-пораженно округлил глаза.