Защитник и Освободитель - Страница 16

– Вождь! – срывающимся голосом закричал он. – Этруски, много этрусков скачут сюда! Оттуда, – и показал направление, противоположное Кушинару. – Будут здесь через треть четверти, если не меньше! – И только после этих слов с удивлением уставился на жреца со жрицей.

Рус не понял ни слова, кроме «этруск». Однако, дабы избежать лишних вопросов, например, как они миновали этот дальний дозор, напористо обратился к вождю:

– Пора, Аграник, выбирай. На тебе ответственность за весь народ, за жизнь всех женщин, в том числе и Влады – она тебя ни за что не бросит!

– У-у-у… – зарычал вождь, зло глядя на своих шаманов, замерших, услышав сообщение мальчишки. Перевел злой взор на жреца. Влада успокаивающе гладила мужа по руке, и по ней было видно – примет любое решение. А Рус за время его метаний достроил «пулемет». – Мы принимаем посвящение Гее! – выдал, практически выплюнул Аграник, и народ облегченно вздохнул. Кроме… понятно кого – шаманов.

Троица с посохами презрительно развернулась и скрылась в лесу. Хвала богам, не прокляли. Может, просто не успели. За ними, немного помешкав, побежали пятеро воинов, а уже вслед за ними четыре женщины и пять-шесть детишек обоего пола.

На ладони Руса возникла тонкостенная медная чашка из походного набора, к счастью, с вычеканенным на ней образом Геи. Он не специально подбирал, просто засовывал в расслоение наиболее добротную небьющуюся посуду. Хотел серебряную, но отказался из-за веса. На рисунки внимания не обращал и вдруг – Гея. Как по заказу!

– Ах! – раздался общий восторженный возглас, и Рус счел своим долгом усилить эффект:

– Величайшая сильна, она всегда присылает походный алтарь всем желающим принять посвящение! – а сам мысленно молился: «Ты прости меня, Величайшая! Да, я нагло присвоил себе звание твоего жреца, да и чаша не золотая, и я из нее уже не раз пил, но она чистая, я всегда мою посуду! И профиль на ней твой, видишь, как удачно… О чем это я! Это все тлен, главное – вера! Я верю в тебя, Величайшая Гея, прошу, прими посвящение этих несчастных душ тебе! Я постараюсь все сделать правильно. Ты слышишь меня, я знаю это и верю – ты на стороне этих людей. Я просто исполню роль твоего проводника. Нет, не сыграю, на полном серьезе. Прости, если что не так, Величайшая!»

Гея не соизволила ответить, но тучи, до этого грозящие вот-вот пролиться неслабым дождем, как-то быстро рассеялись, и на чистом лазурном небе засверкало яркое, по-весеннему ласковое солнце.

Из желающих выстроилась очередь. После явления походного алтаря и быстрого разгона облаков все сомнения развеялись. Вместо иглы Рус использовал золотую заколку, полученную от Гелинии. Нараспев читал молитву, вспомнив ее дословно, колол палец новопосвященному адепту, капля крови бесследно исчезала в медной чашке, и в ауре человека появлялся едва заметный песочно-желтый оттенок в области сердца. Раньше, когда было доступно астральное тело, он, да и большинство других магов, не обратили бы на это пятнышко никакого внимания. Теперь приходится следить только за аурой. Хвала богам, Рус не посвятился Френому, а то шаманы легко бы его вычислили, и неизвестно, как бы все повернулось. Ауру не скроешь. Впрочем, он еще не пробовал.

Пангирры прятали целый табун единорогов. Умные животные спокойно ждали в лесу сигнала. Рус вскочил на белого в мелкое яблочко и поскакал навстречу этрусскому отряду. Не дело, если кочевники узнают, кто он, неудобно получится. Гелинии наказал действовать от имени Эрлана Первого и не стесняться. Она вместе с родом медленно поехала в сторону города, на ходу уча новопосвященных молитвам и другим обрядам, и охраняли ее не хуже, чем Аграника. Осталась единственная не посвященная Гее – Влада, но этрусков всех сватают Френому с самого младенчества.

Опасался ли Рус отпускать жену с малознакомыми кочевниками? Несомненно! Но он точно знал, что адепты-неофиты ни за что не тронут свою жрицу, даже если бы ненавидели ее лютой ненавистью. Тем более – в первый день посвящения. Волосок с ее головы не упадет – к прорицательнице не ходи!

Дозорную пятерку этрусков Рус встретил в кольчуге и с «близнецами». Его узнали практически сразу и, выделив одного воина сопровождения, поскакали дальше, по совету Руса Четвертого значительно снизив скорость.

Сухая встреча с недоверчивым командиром, сотником Триголантом, неожиданно разбавилась радостным выкриком откуда-то из центра колонны:

– Принц! – Бас почти физически придавил этрусков. – Рус!!! – И вскоре, ломая строй, на оперативный простор вырвался здоровенный воин, даже по сравнению с немаленькими сородичами, и галопом поскакал к месту встречи командования с «божьим сыном».

– Радан! – обрадовался Рус. Сам себе не верил, что эта встреча так приятно заденет сердце.

Простодушный богатырь смял бывшего принца до треска костей.

– Раздавишь, – прохрипел Рус, и только тогда великан его отпустил.

Сотник, недовольно вздохнув, объявил неурочный привал, и товарищи присели на травку. На Руса полился поток самых разных сведений. Незаметно появилось легкое вино и незатейливая снедь, а воины, как бы невзначай, норовили пройти по важным привальным делам непременно рядом с этой парочкой и поближе глянуть на «сына Френома» (а некоторые утверждали, что и «Самого»). Выносили заключение: «Мелковат». Кто с грустью, кто восторженно, кто со злорадством, кто с разочарованием – и это еще не полный набор чувств, которые Рус замечал на себе. Но особо прислушиваться к ощущениям было некогда: Радан не давал.

Выслушал приветы от Линды, принял огромную благодарность за сыновей, погоревал о потерях. Погибли Ростичар и невезучий, уже попадавший под пламя мага-Пылающего Вроцлант.

– Может, еще кто пирует в чертогах Френома, но узнал только о них, – грустно закончил Радан. – А ты как, принц, ой, прости…

– Ничего, Радан, зови меня Русом, для тебя это просто! – тем самым закончил его неуклюжие метания с обращением к старому товарищу, «с которым на бергата ходил». Кстати, эту историю знала вся сотня и тихо посмеивалась. Теперь убедились – зря.

– Действительно, – согласился майор, – ты уже не царь, а мы давно знакомы.

Как для этого большого простодушного человека все просто! Немногим более трех месяцев – давно!

– Точно, Рус! Не князем же тебя звать? А по божественной части я не разбираюсь, не обессудь…

В беседе с простоватым майором лесного уезда хитрый «пасынок бога» ушел от разговоров о себе, пообещав только, что в городе познакомит с женой-красавицей.

Слово за слово, время пролетело незаметно, и скоро скомандовали выдвижение. Рус занял место в десятке Радана. Тот дослужился до десятника – этим званием похвастался первым делом. Сотник, конечно, предлагал поехать рядом с ним, но Четвертичный Царь отказался.

Менее чем через две дневные четверти отряд въехал в город Кушинар.

Город Руса поразил. Он впервые в этом мире встретил регулярную плановую застройку. Был бы более образован, то сказал бы о линейной структуре. Это когда вдоль побережья, параллельно друг другу, идут длинные широкие проспекты, пересекаемые под идеально прямым углом чуть более узкими короткими улицами, которые конкретно в Кушинаре упирались в порт, растянутый вдоль всего города. Бухта, такая как в Ольвии, здесь отсутствовала. Зато имелась выступающая в море длинная подковообразная скальная гряда, служащая отличным волноломом и защитой от сильных океанских штормов, а высокий маяк на ней – прекрасным ориентиром.

«И такой город в «просвещенных» странах считается варварским?!» – мысленно возмутился он. А дело в том, что кушинги признавали только богов моря – Гида, ветра – Эйя и тьмы – Эра[14]. А еще как выходцы из кочевого племени не забывали и Души Предков.

Невысокая каменная стена, окружающая большой город (то есть все княжество Кушинар), служила скорее для порядка, чем реально защищала от набегов. Князья торговцев давным-давно заключили с кочевниками взаимовыгодное соглашение, и последнее нападение на город случилось лет триста назад.